Вываливаюсь из кошмара. На спине лежать жёстко, болит тело, левая нога и руки. Только голова не болит почему-то. Как в старой хохме: «Чему там болеть? Там же кость»!
Вонь карболки и мочи никуда не делась, зато теперь её усугубляют чьи-то стоны и звуки чьей-то беседы. Нет, не на немецком. «Пшекают» по-польски двое. Этот язык на слух определяю достаточно просто. Но вот с пониманием есть проблемы, не говоря уж об общении на нём. А ещё говорят — братья-славяне. Ну да, братья. Только двоюродные и не всегда адекватные. Несчастный народ: крайние лет… Да нет, пожалуй, не лет — веков несколько — им крайне не везло с правителями. И не столько с королями, сколько с магнатами. Так-то они — люди как люди, общался с некоторыми, понятно, русскоговорящими. Не сказать, что все прямо уж так любят Россию и СССР, но и поголовной ненависти не заметил. Но вот германцы абсолютно всеми поляками воспринимаются как враги. Собственно, почти половина польской территории в будущем будет состоять из отобранных обратно земель, некогда завоёванных немцами, да ещё большей части Восточной Пруссии (немножко осталось Советскому Союзу — но гораздо меньше, чем Польше). Вот такая загогулина: территории отобрали, но ненавидеть былых захватчиков не прекратили…
Так.
Похоже, приземлился я не очень удачно, ну хоть не разбился насмерть. Видал я как-то во младых летах такого неудачника-парашютиста: купол у парня раскрылся у самой земли и толком затормозить скорость прыжка не успел. Грохнулся он всем телом о землю и так и лежал. А когда стали его поднимать — комбинезон лопнул и из него вперемешку хлынули и кровь, и куски мышц. Жутковатое зрелище.
Но мне повезло. Как отстёгивал парашютные ремни — не помню. Видимо, сразу после — сознание потерял. А кошмар — про то, как помирать тогда собирался. Выходит — не помер. Немцы нашли. Почему тогда не дострелили? Непонятно. Сейчас-то я в госпитале, и палата, судя по всему, переполнена. Удивительно и непонятно. Фашисты сбитых республиканских лётчиков не жалуют. Исключение знаю только одно: «Эрнандо Диас Эванс», они даже листовку с его фотографией напечатали и на наши позиции сбрасывали массово, дескать, «сдавайтесь, в плену хорошо кормят!». Но тут, видимо, сыграло роль то, что он — гражданин США. Стоп! Я-то тоже сейчас американец! И американские документы всегда во внутреннем кармане в бумажнике ношу, вместе с удостоверением пилота Fuerzas Aéreas de laRepública Española!
Тогда понятно: обыскали, наверное, нашли — и решили передать по начальству. А оное начальство распорядилось пленного подлечить… Должно быть, фашисты хотят какую-то мутную операцию с властями США провернуть, вот нас с Эрнандо и представят, как пример ихнего гуманизма: накормили, полечили, а дальше, может, и обменяли… на какие-нибудь преференции…
— Пей…
Вода заполняет рот. Глоток — и она уже проникает в горло. Терпковато-кислая вода… нет, вино! Или вода, им разведённая!
— Бебе, камарадо пилото, бебе!
Глаза сами открываются. Губы ощущают нечто постороннее. Оттуда в рот течёт прохладная жидкость. Вижу руку, скрытую по плечо белым рукавом какого-то балахона. А, это же медицинский халат, а в руке — не больничный «поильник», а натуральный заварной чайничек с нарисованной розочкой на боку.
