Ещё запачкает её. Утянет за собой на дно.
Но пока он думал об этом, они доехали, и бежать стало некуда. Держа в уме, что никогда не поздно собрать вещи и по-тихому улизнуть из дома, Лев всё-таки пошел к Карине.
Так он оказался на пороге небольшой гостевой комнаты с полуторной кроватью, узеньким шкафом в углу и письменным столом.
- Тесновато, конечно, – извиняющимся тоном произнесла Карина, подходя сзади. – Но в общаге будет хуже, так что привыкай.
Он удивленно посмотрел на неё: это – тесновато? Он привык делить комнату с сестрой, и его скромная половина была раза в два меньше, чем вся комната, которую ему предоставила Карина.
- Располагайся, а я пока поставлю воду, – она хлопнула его по спине.
Сбрасывая сумку с плеча, Лев спросил в след:
- У тебя есть телефон?
- В коридоре.
Выглянув из комнаты, он сразу увидел чудо-техники на комоде: телефонная трубка без провода, сама по себе. Подойдя ближе, он уточнил:
- Межгород работает?
- Ага.
- Я оплачу потом, - виновато сказал он.
- Иди ты, - крикнула Карина из кухни.
- Нет, правда. Если я тут останусь, я буду часто звонить… домой.
Он не стал уточнять, что собирался звонить Кате, а не домой.
- Во-первых, что значит «если»? – возмутилась Карина. – Во-вторых, звони сколько хочешь.
Лев набрал нужные цифры и почти минуту слушал долгие гудки, прежде чем Катя сонно ответила:
- Алло.
- Ты что, спишь?
- Семь утра, блин, конечно! – возмутилась та.
Лев посмотрел на часы, тикающие рядом с телефонной базой: без десяти одиннадцать. Забыл про разницу во времени.
Не желая признавать ошибку, Лев сказал:
- Ты велела позвонить сразу, вот я и звоню.
- Всё нормально у тебя? – недовольно спросила Катя. – Откуда ты звонишь?
- Всё нормально, - он приглушил голос, чтобы Карина не слышала. – Одна девушка пригласила меня к себе.
- Ты опять нагнал кому-то, что не гей? – вздохнула Катя.
- Конечно нет! – шепотом возмутился он. – И что значит «опять»? Кому я ещё гнал?
- Ну, знаешь…
- А ты не спрашивала!
Карина, услышав его злой шепот, сообщила:
- Телефон без провода. Не обязательно стоять здесь, чтобы говорить.
Лев, сердито глянув на неё, шмыгнул в гостевую комнату и закрыл за собой дверь. Дурацкие новые технологии.
Чтобы успокоить Катю, Лев рассказал ей про Карину, мол, какая она отзывчивая, добрая и милая, и что он будет жить с ней, пока не поступит в университет. Катя ответила, что запишет её домашний номер, чтобы быть на связи, на что Лев встрепенулся (он же планировал незаметно сбежать!) - Я не знаю её номер, - растерянно ответил он.
- Это неважно, у меня определитель.
Дурацкие новые технологии. Выбора не было: пришлось жить с одной женщиной, чтобы не нервировать другую.
До вступительных экзаменов оставалось две недели, и все эти дни Лев старался быть очень удобным и незаметным. Пока Карина проходила учебную практику, Лев постигал азы кулинарного искусства. Его никогда не учили готовить (папа говорил, что это не для мужчин), но на книжной полке, между Хемингуэем и Моэмом, он нашёл «Книгу о вкусной и здоровой пище». Раскрыв её, начал учиться с простого: омлеты, молочные каши, потом супы (куриный получился самым вкусным), постепенно перешел к блюдам из мяса, запеканкам и даже выпечке. Карина, приходя вечерами домой, радовалась вкусным запахам и хлопала в ладоши: «Как будто снова живу с мамочкой!».
Лев не обижался. Он был не против побыть мамочкой. Кем угодно – только бы не собой. Ему казалось, что он привёз в Новосибирск огромный груз – целый вагон несчастий. Эти несчастья облепили его, как черная слизь, которую видит только он, и теперь, к чему бы он не прикоснулся – он пачкает. Пачкает квартиру. Пачкает крышки от кастрюль. Пачкает свою временную постель. Несчастья, несчастья, несчастья… Они с него капают. Их нельзя назвать словами, они пока не превратились ни во что конкретное, но обязательно превратятся, потому что где он – там и они.
Днём, когда Карины не было дома, он разглядывал фотографии на стенах её спальни (наверное, это было не очень правильно – заходить в спальню, но он поддавался любопытству). Фотки были детскими и, двигаясь вдоль стены, можно было проследить всю хронологию её взросления: роддом – первый зуб – детский сад – папа (единственное фото с ним) – первый класс – мама (очень много мамы) – какие-то девчонки – день рождения – четырнадцать лет – выпускной… На выпускном Лев всегда тормозил и начинал разглядывать в обратную сторону, потому что там, дальше, Карина выглядела уже так, как сейчас. Он подолгу смотрел на беззубую рыжую девочку, смотрел на даты в углу фотографий, и прикидывал, что в это время происходило с ним.
1982 – родился.
1985 – папа ушел на войну.
1987 – папа вернулся и вскоре избил Лёву. Потом маму. Это будет повторяться часто.
1988 – родилась Пелагея.
1994 – под Новый год папа избил Пелагею. Это тоже будет повторяться часто.
1995 – взрыв в ванной комнате, тот самый момент, когда он впервые почувствовал Это.
(и ещё долго будет называть это «Этим», прежде чем найдёт другое название)
1997 – первый поцелуй, первый секс, первые настоящие драки, первая смерть.
