Лев перевёл взгляд на фотографии с повзрослевшей Кариной.
1998 – он впервые ударил человека, которого… любит?
1999 – вы находитесь здесь.
Вот из чего состоял он. А из чего состояла она?
Самым сложным в университете оказалась не сдача экзаменов, а волокита с документами. Экзамены-то он сдал, биологию и русский – на отлично, химию – на четверку, но с ней он не сильно-то и старался: после отношений с Власовским трудно было смотреть на цепочки полимеров, не слыша при этом голос Якова в голове: «Я люблю органическую химию». Лев теперь никакую не любил.
К концу июля вышел приказ о зачислении. К этому времени Лев прожил с Кариной почти месяц, и, хотя девушка всячески показывала, что рада его обществу («Блин, может, останешься насовсем?»), Лев не хотел принимать никаких подачек, а потому пытался выбить место в общежитии. И это действительно было похоже на выбивание.
Худощавая тётка с лошадиным лицом («диспетчер деканата» – так она называла саму себя) нервно и визгливо объясняла Льву, что у них много иногородних, а ещё иностранцы, а ещё «негры из Африки», и всех надо куда-то расселять, и, конечно, если останутся места, она учтёт его заявление с просьбой выделить место, но если нет…
- Как это нет? – перебил её Лев. – Мне что, на улице жить?
- А это не мои проблемы!
- А чьи?
- Ваши, - невозмутимо ответила женщина.
Парень, подошедший отдать какую-то бумажку, сочувственно глянул на Льва. Это был студент, Лев догадался по отглаженному белому халату, да и выглядел юноша постарше оравы первокурсников, сгрудившихся возле кабинета.
Диспетчер деканата охотно переключилась на него:
- Что там у тебя?
- Забыл приложить заявление на повышенную стипендию.
- А голову ты дома не забыл! – тяжело вздохнула женщина, выдергивая из рук парня бумажку.
Лев попытался перекричать шум голосов, доносящихся из коридора:
- А что насчёт меня?
Она вздрогнула, будто забыла, что он вообще стоял рядом.
- А что насчёт тебя? Жди решения!
- У вас здесь что, могут оставить студента жить на улице? – удивился Лев.
- А что ты хотел? Ты знал, куда шел. Это же медицинский!
Следующие шесть лет он будет слышать эту фразу сотни и тысячи раз, произнесенную разными людьми с разными интонациями: «А что ты хотел? Ты знал, куда шёл…».
Когда Лев, протиснувшись через толпу галдящих студентов (все они занимали очередь перед деканатом на «задать вопрос»), вышел в коридор, его нагнал тот парень со старших курсов. Подмигнув, он сказал:
- Не парься. Она специально страху нагоняет, это её заводит.
Парень завернул на лестницу и побежал вниз по ступенькам, а Лев, посмотрев ему в след, подумал: «Голубой что ли? Чего подмигивает?»
В тот день, вернувшись в свою гостевую комнату, впечатленный бюрократическими проволочками, свинским отношением и хамством, он опять вспомнил Власовского. Интересно, как он там, в этой Америке? С ним, наверное, администрация университета так не разговаривает. Лев слышал, что в Америке все очень вежливые и никогда не стоят в очередях.
Взяв телефонную трубку (в этом месяце Лев по-честному заплатил за звонки и покрыл часть расходов на коммуналку), он набрал номер Кати. С возмущением поделившись ситуацией с общежитием и услышав утешительное возмущение в ответ (иногда очень приятно покричать в унисон, что все козлы), Лев неожиданно для себя спросил: - Ты не знаешь, как дела у Якова?
Катя замялась:
- Э-э-э… А что?
Его удивила эта заминка: он был уверен, что она скажет нет. Откуда ей знать, они даже одноклассниками не были.
- Знаешь что ли? – удивился Лев.
- Ну… Вообще-то да.
- Откуда?
- Трюк с тётей Лизой не прошел, мне пришлось самой обратиться к Якову.
Лев опешил:
- А почему мне не сказала?
- Не хотела, чтобы ты подумал… ну, что я предаю тебя, если с ним общаюсь. Думала, ты обидишься.
- Вообще-то я обиделся, что ты не сказала! – возмутился Лев, но в глубине души порадовался: хоть какая-то связующая ниточка с Яковом осталась. Он вздохнул, делая вид, что благородно отпускает обиду: – Ладно, что уж теперь… Как у него дела?
- Нормально, – коротко ответила Катя. – Он выиграл грант, сейчас в Калифорнии. Вроде бы в Беркли.
- В Беркли? – переспросил Лев. В голове вертелось что-то очень узнаваемое. – В университете Беркли? Где создали атомную бомбу?
Катя растерянно ответила:
- Я таких подробностей не знаю.
А Лев откуда-то знал. В памяти всплыл тот день летом 1995-го и захлёбывающийся от восторга Юра:
Забавно: иногда в жизни всё так переплетено, что события перестают казаться случайностью.
Лев ничего не понимал в американских университетах, но, если Беркли славится такими громкими именами, наверное, Власовский и правда очень умен. Не зря же у него имя прям как для научного открытия.
- Я очень за него рад, – искренне проговорил Лев.
Катя отвечала сдержанно:
- Да. Он молодец.
- Он… он что-нибудь про меня говорил?
