Но всё это было там. И если он решил начать новую жизнь, ему не стоило бы идти дальше. Не потому, что побьют (пусть только попробуют, у него бита), а как раз потому, что не побьют. Ему придётся опять хвататься за оружие, драться и угрожать, чувствуя, как пульсирует в груди разрушительная злость, как пьянит жажда власти и чужого унижения. Последнее – самое тяжелое, потому что приятное.
Короче, лучше не начинать снова. Лучше пойти обратно.
Но он не пошел. Замер, когда среди ехидного ржача и насмешек различил совсем другой голос – обыкновенный. Голос этот беспомощно о чем-то просил – наверное, «Отпустите» или «Дайте пройти».
Тогда Лев вспомнил Власовского. Сначала вспомнил, как его ловили у кинотеатра, а потом – как он угрожающе нависал над ним, пока тот беспомощно вжимался в стену. Тогда он ещё не понял, зачем это делает, но потом, много позже, ему показалось, что это и было своеобразным «Прости меня». Сказать этих слов настоящему Якову он не мог, но было очень нужно, в первую очередь – самому Льву. И он извинился вот так.
Повесив сумку на сук ближайшего дерева, Лев покрепче сжал биту и пошел на голос – в тени домов за пустырем.
«Так, кажется, двое. Это хорошо. Главное, не увлекайся», - попросил он сам себя.
Крадучись, он подобрался к черным силуэтам со спины и, держась на почтительном расстоянии, спросил, делая голос тверже:
- Молодые люди, у вас какие-то проблемы?
Лев [34-35]
Драться не пришлось.
«Молодые люди» оказались худощавыми гопниками в спортивках. При виде биты, они беспомощно вскинули руки и запищали: «Э, ты чё, шуток не понимаешь?». Лев процедил, что терпеть не может такие шутки и замахнулся битой, как будто для удара. Парни, пригибаясь, засеменили в разные стороны. Лев, проследив взглядом за одним и за другим (чтобы никто не зашёл со спины), повернулся к жертве нападения. Парень, отлипнув от дерева, шагнул вперед, выходя из тени, и Лев, сощурившись, смог разглядеть его лицо в рассеянном свете. Это был тот самый студент, с которым они пересекались в деканате – «А голову ты дома не забыл?».
Парень тоже узнал Льва и растерянно улыбнулся:
- Ничего себе. Спасибо.
Лев, закинув биту на плечо, небрежно ответил:
- Да че там… Фигня.
Они потупились: вроде и сказать друг другу нечего, и разойтись, будто ничего не произошло, странно.
Парень, преодолевая неловкость, спросил:
- А ты тут… какими судьбами?
Лев кивнул в сторону пошарпанной девятиэтажки – верхушка дома возвышалась вдалеке над кронами деревьев.
- В общагу иду.
- Всё-таки заселили? – улыбнулся парень. – Я же говорил.
- Ты тоже живешь в общаге?
Он покачал головой:
- Нет, в этом доме, - парень показал за спину Льва: прямо за ним стояла точно такая же девятиэтажка. – Чуть-чуть не дошел.
- Ну, в следующий раз осторожней, - с назидательностью произнёс Лев.
Они начали расходиться: один – в сторону дома через пустырь, Лев – двинулся к общежитию.
- А как тебя зовут? – услышал он в след.
Остановившись, Лев снова повернулся к парню.
- Лев. А тебя?
- Артур.
Они ещё раз подошли друг к другу – пожали руки.
- Обращайся, если что, - сказал Артур. – Я твой должник.
Он снова подмигнул, как тогда, у лестницы. А Лев снова подумал: «Точно голубой».
Всю дорогу до общежития Лев заходился от гордости за самого себя: как он хорошо поступил, не оставил человека в беде, и при этом даже не пришлось драться! Тогда он, конечно, не знал, что пройдёт двадцать лет, прежде чем он вспомнит эту встречу совсем по-другому: «Лучше бы я прошёл тогда мимо. Лучше бы его забили в этой подворотне до полусмерти». Как там говорил Власовский? Эффект бабочки, чтоб его…
Но всё это было потом, а пока: общежитие, комната, которую он делил с двумя африканцами (вот и пригодился английский) и начало студенческой жизни.
Насчёт Артура Лев не ошибся: он был голубой. Выяснилось это постепенно. Сначала они общались только по делу: Артур отдал Льву старые конспекты, редкий анатомический атлас и макет скелета. Иногда, чувствуя чужую готовность помочь, Лев просил Артура решить за него домашку (особенно по биоорганической химии – аж зубы сводило от всех этих карбоксильных групп и пептидных связей). Всё это отчасти напоминало его дружбу с Власовским, только… Только всё равно не то.
Артур определенно был заучкой, старательным студентом, тем самым парнем с первой парты, но он не казался умным. Лев бы назвал его шаблонным: он мыслил готовыми категориями, цитатами из учебников, где-то вычитанными фразами. Надо признать: он умел производить впечатление интересного, умного, эрудированного человека, но если знать заранее его список литературы, можно с точностью назвать страницу, на которой Артур подметил то или иное умозаключение.
У Льва была не та ситуация, когда перебирают друзей. Он один в чужом городе, кроме Карины – никого. Нужно было обрастать связями, строить новый фундамент своей личности – вместо того, старого, пропитавшегося насилием, наркотиками и смертью.
