Подняв голову, которую от жары тянуло к земле, Лев чуть ли не взывал при виде автобусной остановки.
- Серьёзно? Ещё автобус?
Когда он был ребенком, для него существовало два ада не земле: столовая после третьего урока и питерские автобусы в час-пик при тридцатиградусной жаре. Интересно, в сорокоградусную будут такие же ощущения?
- Десять минут, - утешил его Власовский. – И они с кондиционером.
Автобус вёз ребят по узенькой дорожке вдоль одноэтажных ресторанов, кофеен и магазинчиков. Они стояли, как аккуратные дома-коробки – почти совершенной квадратной формы.
- Не так я представлял себе Сан-Франциско, - проговорил Лев. – Или это Беркли?
- Это Окленд.
Лев разозлился: тут столько пригородов в десяти минутах езды друг от друга, а Власовский отправил его за тридевять земель?
Окленд напоминал Петербург схожей планировкой: домишки стояли вплотную друг к другу так, что не разберешь, где закончился один и начался другой. Только архитектура была совсем не питерской, а… уродской. Каждый владелец оформил свой домик-магазин, как на душу легло, и получилось кто во что горазд – никакого чувства стиля. Единственное здание, в которое Лев ткнул пальцем, сказав: «Во, красиво», оказалось пресвитерианской церковью. Тогда он тут же передумал: - Ну и фигня значит. Почему у них нет крестов? Как понять, что это церковь?
- На ней написано.
«Какой ты умный, Власовский, аж тошнит», - раздраженно подумал Лев, но вслух не сказал.
Он предвкушал, как в какой-то момент перед ним откроется завораживающий вид на студенческий городок: массивные здания, похожие на замки, вокруг которых раскинулся просторный парк или даже заповедник, настоящий уголок живой природы, с идеально стриженной травой и прудом, населенным уточками.
Короче, может быть всё это и было – где-то там. А автобус привёз их к серой шестиэтажке, про которую Яков гордо сказал:
- Моя общага.
Оно выглядело получше, чем общежитие Льва в Новосибирске, но, знаете… Америка переоценена.
В холле был сделан хороший ремонт, вместо клеенчатых скамеек (как в его общаге) стояли кожаные кресла и журнальные столики, кафельный пол натерли до блеска, в воздухе витал едва уловимый цветочный аромат, но Лев всё равно пожимал плечами (мол, ничего особенного) и скептически оглядывал идеально ровные аляповатые стены (в красно-желто-оранжевых разводах). Не впечатлила его и информация о тренажерном зале с бассейном в цокольном этаже.
- Подумаешь, у нас тоже есть, - буркнул он.
Уточнять, что почти все тренажеры сломаны, а бассейна нет, Лев не стал.
Когда они поднялись в жилой блок на втором этаже, Лев уточнил:
- С кем ты живешь?
- Один.
- Один? – он подумал, что ему послышалось.
- Да. Здесь живут либо по двое, либо по одному.
- А за какие заслуги ты живешь один?
- Ни за какие. Раньше у меня был сосед, но я решил съехать в одиночную, чтобы ты мог приходить, - он со вздохом уточнил: - Соседу было бы пофиг, но тебе, наверное, нет.
- Не стоило переплачивать, - цыкнул Лев.
- Ты того стоишь.
Яков снова потянулся к нему, чтобы чмокнуть в щеку, но Лев увернулся, хотя они шли в пустом коридоре. Только оказавшись за закрытой дверью комнаты, он расслабился, и когда Яков устало спросил: «Теперь-то можно?», разрешил себя поцеловать.
Комната Якова была скромной: кровать, письменный стол и шкаф – больше ничего. Даже беднее, чем у них в общаге: они вот протащили обеденный стол, телек, холодильник, но в Америке, наверное, с этим строже. В любом случае, даже при такой скудности мебели, выглядела комната богато: без облезлых обоев, скрипучего пола и желтых потеков на потолке.
- Прямо как для людей, - оценил Лев.
Первым делом он изучил карту штата, которая висела у Якова на стене (Власовский сказал, что она там была еще до него, и вообще, они тут все помешанные на своих штатах – гимны надо знать, гербы чтить). Льву это показалось смешным. Он представил, как въезжает в общагу Новосибирска, а там – оп – карта Новосибирской области на стене, вместе со словами гимна и гербом. И с Карасуком, конечно, в который он дротиком пульнул.
Но сейчас этот американский патриотизм был только на руку.
Кампус медицинского университета располагался в Риверсайде, и Лев на секунду потерял дар речи, когда провёл пальцем от этого города к ближайшему мегаполису.
- Это же Лос-Анджелес… - проговорил он.
- Ну… Да, - Власовский, виновато потупившись, встал рядом.
- Это вообще другой город.
- Ага.
- И ты мне этого не сказал.
- Я думал, ты сам знаешь, - он легкомысленно пожал плечами.
Ясно было, что ничего такого он не думал.
- Откуда мне знать? – вспылил Лев. – У меня не висит карта Калифорнии на стене!
- Не кричи, - попросил Яков. – Между Сан-Франциско и Лос-Анджелесом каждый день летает больше десяти самолётов. Это всего один час.
- О, неужели ты настолько разбогател, пока мы не виделись? – иронизировал Лев.
- …и поезда ходят, - продолжал Яков. – Вообще нет никаких проблем, чтобы ездить друг к другу на выходных.
- Пиздец, - Лев ударил кулаком по карте и устало сел на кровать.
Яков уговаривающим тоном заныл:
