Лев и Корица полностью

– Что ж, господин Кинто, вы обратились по адресу. Бог дает мечту о свободе, дьявол – свободу. Люди Бога упоены своей правотой, хотя они владеют только тем, чем нельзя владеть без разрешения свыше, со стороны. Им кажется, что они владеют истиной, и этим объясняется их убеждение, будто в раю они достигают полной гармонии, спокойствия при одном только созерцании Бога, тогда как люди дьявола обречены на вечное беспокойство, мятежность, поскольку они отреклись от истины. Отчасти это верно, потому что людям дьявола приходится добывать истину в глубоких рудниках с опасностью для жизни, рисковать не только жизнью, но и совестью, и душой. Им приходится дорого платить за истину, поэтому они так ею дорожат. Если б не мы, не было бы никакого знания, да и прогресса в общепринятом смысле слова тоже не было бы. Мы – партизаны познания, авантюристы, флибустьеры, идиоты цивилизации, жертвующие собой ради истории, в то время как христиане больше всего хотят, чтобы история остановилась – в раю или в золотом веке, неважно. Как писал поэт, беспокойство – лишь начало. Или так: прекрасное – лишь начало ужасного…

– Что-то вы темните, – пробормотал я.

– Темнить – мое призвание и профессиональная обязанность. – Фосфор помолчал. – Мы – иуды, жертвующие собой ради воскресения Христа, ради спасения рода человеческого, мы – огонь, а не свет, и тем опасны и страшны, мы – жизнь, мы – вечное настоящее, которое сражается с прошлым и будущим ради спасения жизни…

– От вашего пафоса дышать нечем…

Старик погрозил мне пальцем.

– Дьявол не меняется, – продолжал он, – меняются люди. Столетиями люди лелеяли и растили могущество дьявола, а потом отказали ему в силе и славе. Но, отказав дьяволу, люди отказали и Богу. Они перестали отличать добро от зла, они устали от помочей, на которых столетиями их водили Бог и дьявол, и сегодня они стали тем, чем стали… – Он вытащил из кармана платок и приложил к губам. —Итак, теперь о наших условиях, господин Кинто… Сторона договора, которую я представляю, готова осуществлять все ваши пожелания, если вы, со своей стороны, согласитесь с тем, что любое ваше деяние, даже великое, будет навсегда вычеркнуто из людской памяти, и никто никогда не узнáет, что его совершили вы, именно вы, а не кто бы то ни было другой. Всё, что вы делаете, – вы делаете только для себя, а не для кого-то. Осчастливить человечество или низвергнуть его – это не выйдет…

– Значит, я не смогу создать абсолютное совершенство?

Фосфор фыркнул.