– Карина рассказала, что имя княгини местные связывают с пропажами детей, но у полиции нет веских оснований для обыска. Полиция посчитала обвинения беспочвенными, хотя почва-то там есть – память, суеверия и страх, но, как говорится, всё это к делу не подошьешь. Да и потом, все эти оргии были давным-давно. Княгиня изменилась. Летом в ее дом съезжаются дети со всей Европы, чтобы заниматься живописью в студии, которую содержит синьора Арбателли. Проживание, питание, учителя, уроки – всё за счет ее сиятельства… и не было ни одного случая, чтобы ребенок или его родители пожаловались на школу, учителей или княгиню…
– У нас есть план?
– В общих чертах: побывать в замке, осмотреться, поговорить с княгиней, втереться в доверие и так далее. Кстати, один из ее наследственных титулов – «patrona ecclesiae purae», «покровительница чистой церкви». Может, она расскажет что-нибудь о своей церкви. Судя по туристической карте, поблизости от ее поместья нет церквей, заслуживающих внимания. Хотя титул может быть свидетельством того, что ее предки просто щедро жертвовали на храмы…
– Когда едем?
– Я написал княгине из архива – воспользовался компьютером дона Джованни.
– Так проверь почту.
Полусветов открыл смартфон, покачал головой.
– Лев, милый, а если там ничего нет и не было? Княгиня есть, а церкви нет, и никаких врат нету, и никакого поля последней битвы?
– У меня предчувствие, Кора, – сказал он, перебирая пальцами ее волосы. – Я чувствую себя как будто на пороге чего-то… новой жизни, что ли… она может мне не понравиться, но я должен принять ее с благодарностью… во всяком случае – со смирением. К этому не подготовишься. Нас с тобой и сейчас бросает из стороны в сторону: от удивления – к страху, от страха – к недоумению, и каждый день мы начинаем в другом мире… так я чувствую… и в последние два-три дня мне кажется, что время ускорилось, понеслось… можно отступить, но не могу… нет, не хочется! – Сделал паузу. – А когда… а если ты будешь умирать хоть на мгновение раньше меня, я сделаю тебе искусственное дыхание… я много раз делал это во сне… иногда снится, что я всю жизнь делаю искусственное дыхание – собаке, отцу, жене, матери, дочери… только тем и занимаюсь… может быть, когда-нибудь да получится…
Кора зажмурилась и молча обняла его.
Первым просыпался Полусветов, следом поднималась Клодин.
Он потягивал кофе на балконе, а девочка, выпив молока, садилась перед мольбертом.
Полусветов научил ее натягивать холст на подрамник, грунтовать, выбирать фон – Кло училась быстро.
