– Это было озарение, – сказал Полусветов. – Когда я нашел эти кости в башне, в голове как будто свет включился. – Полусветов помолчал. – Эти кости не имели никакого отношения к Маноцци, но благодаря им я вдруг обрел сверхъестественную уверенность в себе. Когда мессер стал рассказывать о своем горбатом брате и его преступлениях… его интонации, его страсть, его ярость – всё это сразу меня насторожило… рассказывая о злодеяниях брата, он говорил, конечно, о себе, о своем темном «я», и говорил с таким эмоциональным подъемом… что-то мне настойчиво подсказывало, что никакого брата у него никогда не было, и это потом подтвердилось… но да, это были предположения, а не доказательства… интуиция…
– Интонация, страсть, ярость, интуиция – и никаких улик…
– На бумаге он всё так подробно описал, что полицейским оставалось только следовать проложенным маршрутом, и я думаю, что они не пропустили ни одной улики… Звонила Карина – благодарила за сына…
– Я пыталась вообразить, что́ почувствую, если у нас украдут Кло, – и чуть с ума не сошла. Представляю, как эта твоя Карина сейчас радуется…
– Не моя, – сказал Полусветов. – Давно не моя. Да и не была моей.
– Его казнят? – спросила Клодин.
– Не знаю, детка. Но вряд ли он когда-нибудь выйдет из тюрьмы.
– Я бы его повесила, – сказала девочка. – А лучше – отрубила бы голову. И чтобы все люди это видели.
– Какие книги ты с ней читаешь, Кора?
– Тургенева и Достоевского, – сказала она. – Бедная княгиня…
Княгиня Пина три дня просидела безвылазно в своих апартаментах, но на четвертый вышла к завтраку с ясным лицом и улыбкой на губах, позвякивая и посвистывая.
– А вы заметили, – сказала она, – что правая рука Фабио в точности повторяет левую? Я впервые встретила такое, друзья мои. Возможно, сердце его еще более лживо, чем облик и речи…
Полусветовы переглянулись.
– Жаль его, конечно, – продолжала хозяйка, – он был хорошим собеседником, чутким и умным, а что касается мужских достоинств, они хоть и скромны, но лучше, чем у скелета в шелковой пижаме. Хотя и хуже, чем у Тони и Джины. Знаете, любовь втроем так бодрит…
Джина с улыбкой подала ей стакан с апельсиновым соком.
– Вы еще не отказались от мысли о Стеклянной церкви?
– Нет, – сказал Полусветов. – Ждем с нетерпением, когда вы, так сказать, явите нам это чудо. Говорят, она появляется на рассвете и исчезает с закатом?
– Раз на раз не приходится.
– Это далеко отсюда? – спросила Кора.
– На расстоянии трех римских миль от сердца, – сказала княгиня. – Но весь путь придется проделать пешком.
