Лев и Корица полностью

– И всё же я подожду вас здесь, – сказала Пина. – Я давно разучилась ступать науглие огненное.Не хочу менять свою жизнь. Балкон, увитый розами, чашка кофе, плед, утренний туман над садом, маленькие плотские радости – больше у меня ничего не осталось. Я дождусь вас здесь…

Не прощаясь с Пиной, они прошли по мосту и вступили в храм.

Клодин оглянулась, когда они оказались под сводами церкви: двери по-прежнему были открыты.

Белое, занимавшее почти всё внутреннее пространство церкви, вдруг осело и исчезло, а у алтаря поднялась до потолка стена с множеством отверстий.

– Ключ, – сказала Кора.

Полусветов достал из кармана стеклянный ключ и сделал шаг к стене.

– Здесь сотни скважин, – сказал он. – Какая наша?

– И никаких мыслей на этот счет?

– Есть одна. – Он протянул ключ Клодин. – Вставляй, minor.

И девочка без раздумий воткнула ключ в ближайшую скважину и повернула. Стена разошлась, и перед ними открылся вход. Это была высокая арка, внутри которой дрожал неяркий красный свет. Полусветов взял за руки Кору и Кло и шагнул вперед, под арку.

Пина перекрестилась и бросилась назад, пока не уткнулась в пирамиду из валунов, а когда обернулась, церковь уже утратила четкость очертаний, превратившись в мерцающий конус, дрогнула и погасла.

Они стояли посреди нефа, залитого золотистым светом, и разглядывали странные фигуры на стенах, мерцавшие и сливавшиеся в некую общую картину, которую, однако, невозможно было охватить взглядом.

– Дверь, – сказала Клодин, подойдя ближе к стене. – Нам туда.

– Как ты себя чувствуешь, Кло? – спросила Корица, взяв дочь за руку. – У меня что-то голова кружится…

– Как надо, – сказала Кло, поднося руку к стене. – Чувствую себя как надо.

– А как надо? – осторожно спросил Полусветов.

– Откуда ж мне знать, если оно уже как надо? – Дверь растаяла, и Кло шагнула в проем. – Пойдемте же!

Взрослые последовали за девочкой; дверь за спиной Полусветова затянулась чем-то вроде сияющей паутины.

– Банька, – сказал Полусветов, увидев Фосфора, который кивал им из-за стола в углу захламленной и тесной комнатушки. – Банька с пауками, как и предсказывал Аркадий Иванович…

Поймав вопросительный взгляд Корицы, уточнил:

– Свидригайлов Аркадий Иванович, «Преступление и наказание». По его словам, загробный мир – тошнотворная банька с пауками. Ну, это в том случае, если мы – в загробном мире…

– Ну уж сразу и банька! – весело возмутился Фосфор. – Вы этого своего Достоевского поминаете чаще, чем чёрта!