В письме говорилось, что Зиновьев и Каменев были не только вдохновителями террористической деятельности против вождей партии, но и авторами прямых указаний как об убийстве Кирова, так и о готовящихся покушениях на других руководителей партии, и в первую очередь Сталина, – «зиновьевцы проводили свою террористическую практику в прямом блоке с Троцким и троцкистами». Киров убит по решению объединенного центра троцкистско-зиновьевского блока. Объединенный центр главной своей задачей ставил убийство Сталина, Ворошилова, Кагановича, Кирова, Орджоникидзе, Жданова, Косиора, Постышева. Письмо предопределило дальнейший ход следствия и судебного процесса. С этого дня началась подготовка к открытому судебному процессу над троцкистско-зиновьевским блоком[515].
Это все усложняло работу. Теперь получить признательные показания на допросах – полдела. Нельзя было допустить, чтобы на заседании суда подсудимые отрицали свои показания, как на процессе по «Кремлевскому делу».
Сразу после отправки закрытого письма Вышинский начал готовить проект обвинительного заключения. 7 августа 1936 года тот был готов и представлен Сталину. Изначально в нем значились 12 обвиняемых. Сталин своей рукой вписал еще двоих – М. И. Лурье и Н. Л. Лурье.
10 августа 1936 года, за девять дней до начала судебного процесса, Сталин просматривал уже поправленный вариант обвинительного заключения и внес еще две фамилии – Г. Е. Евдокимова и В. А. Тер-Ваганяна [516].
10 августа обвиняемым объявили об окончании следствия. Но сотрудники НКВД работу с обвиняемыми продолжили: были получены дополнительные показания и собственноручные заявления, впоследствии положенные в основу приговора.
Каменева допрашивали еще несколько раз – 10 и 14 августа[517]. Однако все эти допросы уже касались уточнений по поводу причастности Сокольникова, Серебрякова, Радека, Томского, Бухарина, Рыкова, их осведомленности о создании троцкистско-зиновьевского блока и их отношения к нему. Кроме того, Каменев подвергался дальнейшей обработке с целью закрепления полученных от них показаний и новых данных о преступной деятельности.
14 августа 1936 года, после получения от обвиняемых всей необходимой информации, Сталин уехал в отпуск в Сочи[518]. Однако он контролировал весь ход подготовки судебного процесса – и технические, и организационные моменты. Ежов и Каганович, имевший неофициальный статус заместителя И. В. Сталина в Политбюро во время его отпусков, постоянно информировали Сталина. Ежову вообще было поручено «общее наблюдение» за организацией и ходом процесса[519].
Он-то и выработал порядок, в котором определены временные рамки слушания дела; порядок допроса обвиняемых и свидетелей; указано на необходимость выявить «в полном объеме» роль гестапо, а также не препятствовать обвиняемым называть причастных, но не преданных суду лиц; В. В. Ульриху давалось поручение подготовить проект приговора не позднее 18.00 20 августа 1936 года, а Ягоде и Ежову поручалось распределение билетов на процесс[520]. Сталин все одобрил[521].
Ради проведения открытого процесса даже выпустили специальное постановление ЦИК СССР[522], в соответствии с которым этот процесс рассматривался не по закону от 1 декабря 1934 года[523]. В постановлении указывалось, что дело Зиновьева, Каменева и др. будет слушаться Военной коллегией Верховного суда СССР по ст. 58-8 и 58–11 УК РСФСР с соблюдением всех правил, установленных УПК РСФСР.
