От ЦК оппозиция ожидала соблюдения следующих условий: пропаганда постановлений XIV съезда и последующих решений партии должна вестись без обвинений инакомыслящих в меньшевизме; отстаивание взглядов в ячейках не должно вызывать никаких репрессий; ЦКК должна восстановить в партии исключенных за оппозиционные взгляды; ЦК – издать циркуляр о примирительных шагах и прекращении травли оппозиционеров; перед съездом оппозиции следует получить возможность изложить перед партией свои взгляды в обычных для партийного обсуждения формах [242].
Тем временем, не дождавшись итогового решения, 7 октября Зиновьев и Евдокимов приняли участие в собрании партийных коллективов Ленинграда. Поэтому 11 октября Политбюро еще раз рассмотрело свои условия и ужесточило пункт: «открыто признать, что фракционная работа оппозиции за весь период с XIV съезда до последних ее выступлений в Ленинграде и Москве в октябре этого года была недопустимой и безусловно ошибочной с точки зрения интересов партии и создавала угрозу срыва творческой работы партии и советской власти в трудных условиях строительства»[243].
В связи с этим 13 октября Каменеву пришлось заявление переписать, исключив из него все условия, так как Зиновьев и Евдокимов уже нарушили свои обещания. В заявлении оппозиция открыто признавалась перед партией, что «в борьбе за свои взгляды… в ряде случав допустила шаги, являвшиеся нарушением партийной дисциплины и выходящие за установленные партией рамки внутрипартийной борьбы на путь фракционности». Она решительно осудила критику Коминтерна и политики партии СССР, «как первого государства пролетарской диктатуры», и запретила всем, кто ведет любую агитацию против Коминтерна и СССР, претендовать на какую-либо солидарность с ней. Постановления XIV съезда для оппозиции обязательны, а свои взгляды она будет отстаивать лишь в установленных уставом формах. В конце заявления была высказана просьба: «Мы выражаем твердую надежду на то, что фактическое прекращение фракционной борьбы, в связи с настоящим нашим заявлением, откроет возможность исключенным товарищам вернуться в ряды партии»[244].
16 октября Политбюро приняло это заявление, но с небольшими поправками. Так, вернуться исключенным товарищам в партию можно будет только в том случае, если они признают «свои ошибки в деле нарушения партдисциплины и интересов единства партии», при этом оказывая всяческое содействие «в борьбе против рецидивов нарушения дисциплины»[245].
Это заявление, а также «Извещение Центрального комитета о внутрипартийном положении» опубликовала «Правда» 17 октября 1926 года. Однако Сталину этим не удовольствовался. Он ждал полной капитуляции оппозиции. И Каменев, и Зиновьев, и, конечно же, Троцкий должны отказаться от всех своих принципиальных идей. Именно поэтому на октябрьский пленум вынесли вопрос о внутрипартийном положении. Для оппозиции это стало неожиданностью. Докладчиком был назначен сам Сталин. Кроме того, тезисы доклада, которые еще только подлежали обсуждению 26 октября на пленуме, оказались опубликованы до обсуждения.
Поэтому и Троцкий, и Каменев были очень растеряны, когда Рыков вдруг заявил об обсуждении резолюции о внутрипартийном положении, да еще и предложил высказаться[246]. И это за несколько часов до XV партийной конференции.
Троцкий заявил, что считает резолюцию в корне неправильной, так как она приписывает оппозиции такие взгляды, которых на самом деле она не разделяет. Он недоумевал, зачем накануне партконференции поднимать принципиальные споры.
Каменев разделял мнение Троцкого:
