– Да серьезная ли борьба-то?
– Вот об этом я и хотел поговорить, – продолжал Бухарин. – Мы считаем, что линия Сталина губительна для всей революции. С ней мы можем пропасть. Разногласия между нами и Сталиным во много раз серьезнее всех бывших у нас разногласий с Вами.
«Да неужели?» – думал Каменев. Но при этом продолжал внимательно слушать.
– Я со Сталиным несколько недель не разговариваю. Это беспринципный интриган, который все подчиняет сохранению своей власти. Меняет теории ради того, кого в данный момент следует убрать.
Каменев на все реагировал сдержанно, а в конце задал простой вопрос:
– Чего же Вы хотите от нас?
Бухарин тогда беспокоился только об одном: что Сталин будет искать Каменева для того, чтобы заручиться поддержкой.
– Сталин хвалится, что Вы у него в кармане. Ваши всюду ангажируют за Сталина. Это было бы ужасно. Вы сами, конечно, определите свою линию, но я просил бы, чтобы Вы одобрением Сталина не помогали ему душить нас[362].
Эта встреча не была единственной, подобные встречи повторялись летом и осенью 1928 года. При этом Каменев ничего не делал и не обещал. Понимая риск, он все же не мог устоять перед соблазном из первых рук узнавать о положении в партии. В итоге, как и ожидалось, нелепые попытки со стороны Бухарина создать какой-либо блок против Сталина потерпели крах. Бухарин плохо знал Каменева. Иначе бы понял сразу, что тот никогда не ввяжется в борьбу за власть, да еще против своих принципов, идя на сговор с «правым уклонистом». Однако как для одного, так и для другого эти встречи не прошли бесследно.
В Москве Каменева назначили начальником Научно-технического управления ВСНХ СССР. Он, исправно выполняя скучнейшую для него работу, радовался возвращению в партию и надеялся, что постепенно вернется к партийной работе.
А в это время Троцкий написал свое знаменитое обращение от 21 октября 1928 года о тактике оппозиции и с призывом активизировать оппозиционную борьбу против Сталина. В нем же он упомянул и Каменева, и его беседы с Бухариным и представителями Троцкого, и якобы его сожаление о разрыве с Троцким [363].
Узнав о содержании обращения, Каменев еще раз убедился, что не зря порвал с Троцким. Он, скорее, сожалел, что связался ним, а о разрыве сожалел как раз Троцкий.
«Надо же, – думал тогда Каменев, – а товарищ Сталин-то оказался прав. Троцкий начал использовать все, что только можно, против бывших союзников».
На какое-то время он и думать забыл об этом так называемом обращении. Но вот ему стало известно, что письмо рассылается членам Политбюро. Подумав, что его содержание могут воспринять всерьез, Каменев заволновался и решил защитить себя, написав письмо Сталину 29 ноября 1928 года.
Объясняя месяц молчания, Лев Борисович в письме указал, что изначально не считал нужным реагировать на это обращение и тем более на выдумки относительно бесед с «представителями» Троцкого.
О беседах с Бухариным Каменев умолчал. Раз о них известно Троцкому, то и Сталину тоже. Поэтому отрицать их не стоит. Да и что они были, что не были.
Каменев писал, что изложенный якобы его разговор с Троцким – абсолютный «плод фантазии, подстегнутой политическим раздражением». Он подчеркнул, что каждый шаг Троцкого говорит о правильности решения разорвать с ним отношения: «Поэтому только в политическом бреду можно приписать мне хотя б намек на желание “работать вместе” с троцкистами»[364].
И история как будто бы затихла, но ненадолго. В январе 1929 года, еще до высылки Троцкого за пределы СССР, краткие конспекты бесед Каменева с Бухариным и Сокольниковым, которые он делал для того, чтобы Зиновьева тоже держать в курсе дел в партии, были опубликованы в листовке троцкистов под названием «К партийным конференциям. Партию с завязанными глазами ведут к новой катастрофе»[365]. Подписана листовка была – «большевики-ленинцы», к которым раньше себя причислял и Каменев.
Орджоникидзе лично вручил этот листок Каменеву в руки. Тогда Каменев знать не знал, как все его конспекты попали к Троцкому. Он думал, что, может, их кто-то украл, но кто? Теперь ему стало понятно, откуда в письме Троцкого от 21 октября 1928 года взялась информация о том, что Бухарин «бегает к нему». Значит, украли их несколько месяцев назад. Только спустя время он узнает, что это его секретарь Швальбе передал копии письма своему другу-троцкисту[366]. А тогда он, конечно, испугался. Его исключили из партии за несогласие с линией партии, а тут Бухарин ему открыто предлагал союз против Сталина. Да, он не согласился. Но это уже второй вопрос.
