— Мой повелитель Типу Султан принимает ваши условия, генерал-сахиб, — спокойно и с достоинством заговорил он. — Вы покидаете форт и идете с вашими людьми к побережью. Однако вся собственность Типу Султана должна быть оставлена на месте. Ваша армия будет обеспечена прикрытием по пути к Бомбею. Сотня сипаев будет охранять вас и ваш штаб. Армии будет предоставлен провиант и транспорт для раненых и больных...
Вакиль еще раз осмотрел офицеров и снова обратился к Мэттьюзу.
— Но все это при условии, что ваша армия сложит мушкеты не у входа в форт, а перед строем майсурской армии! — твердо закончил он.
Генерал затрясся от бешенства при последних словах майсурца. Сложить британское оружие перед ордами туземного принца — это было немыслимым унижением для бомбейской армии!
— Последнее условие неприемлемо, — кое-как справившись с приступом ярости, холодно бросил он. — Мы оставим оружие на бруствере при входе в форт.
— Мой повелитель велел передать, что без выполнения этого условия бомбейская армия из форта не выйдет. Он готов подождать еще немного... — и вакиль удалился.
На следующее утро майсурские войска еще раз загнали англичан в форт, откуда они двумя колоннами сделали последнюю отчаянную вылазку в направлении главной батареи Типу Султана.
На вновь собранном военном свете Мэттьюз предложил принять все условия противника.
— Клянусь, Типу дорого заплатит за наше унижение, — горячился генерал. — Ему достанутся одни развалины. Мы все уничтожим!
— Простите, сэр, но это будет прямым нарушением одного из условий нашей капитуляции, — запротестовал майор Вильямс.
— Что? — рявкнул генерал. — Вы полагаете, что я выполню и другое условие Типу, о нейтрализации армии до конца войны? Речь идет о тактическом маневре, не более того!
— А как быть с казной, сэр? — спросил главный казначей. — В казне — сотни тысяч золотых пагод...
— Разумеется, для Типу этого многовато. Раздайте офицерам и солдатам. Это будет им наградой за мужество и отвагу. Итак, решено, джентльмены! — заключил генерал.
Столь велико было презрение Мэттьюза к противнику, что вопреки здравому смыслу он пошел на нарушение одного из самых важных условий капитуляции. Никто не дерзнул возразить генералу, а когда офицеры оказались в могучих подвалах беднурской казны, блеск золота ослепил даже самых осторожных.
— Не жадничайте, не жадничайте, джентльмены! — то и дело приговаривал главный казначей. — Всем хватит — и вам и солдатам...
Казначей чувствовал себя отвратительно, его трепала лихорадка, которой англичане нередко страдали в Индии. В свете солнечных лучей, пробивавшихся в помещение, лицо у него было желтое, словно лимон. За его спиной стояли кованые сундуки. Казначей вызывал по списку офицеров, и, по мере того как те брали свои доли, на столе вырастали новые желтые. кучки.
К столу подошел лейтенант Топсфилд. Он с кривой усмешкой поглядел вслед, офицеру, который минуту назад, шумно дыша, сваливал звонкие золотые монеты в кожаную сумку и настороженно оглядывался по сторонам. Грудь лейтенанта была перехвачена широкой повязкой. Какой-то майсурский стрелок не промахнулся.
— Бедняга! Надеется пронести золото под носом у противника, которому он завтра сдаст оружие... — саркастически заметил Топсфилд, кивнув в сторону двери.
— Не рассуждайте, лейтенант! — сморщился главный казначей. — Сколько вам — тысячу, две?
— Дайте сотню. Легче будет с ними расставаться...
Казначею было безразлично. Никогда еще не приходилось ему иметь в своем распоряжении столько денег и выдавать их при таких странных обстоятельствах. Сотню — так сотню, и он велел отсчитать лейтенанту сто золотых пагод.
В узком коридоре перед входом во владения главного казначея дожидались своей очереди офицеры. Майор Вильямс говорил своему соседу капитану Макдональду:
— Какая-то трагикомедия! Мы с вами были свидетелями захвата французского корабля. Найденное на нем золото было, бесспорно, нашим призом, но в данном случае золото нам не принадлежит. Неужели вы думаете, что Типу позволит нашей безоружной армии унести в Бомбей казну Беднура?
— Знать ничего не хочу, — возбужденно отвечал капитан. — Такие деньги! Представляете, что можно сделать с ними в Англии?
— Да, дорогой мой. Но до доброй старой Англии многие тысячи миль морского пути и, что гораздо хуже, несколько сот миль по земле противника, перед которым мы складываем оружие...
— Все равно! Я хочу иметь эти деньги, хочу держать их в руках!
Майор пожал плечами.
— Макдональд! — донеслось из-за двери.
Капитан вскочил со скамьи и шагнул в открывшуюся дверь.
— Сколько вам? — страдальчески морщась, спросил казначей.
— Три тысячи! — неуверенно сказал капитан. И изумился, увидев перед собой на столе горку тяжелого, тускло сверкающего металла...
В полдень 28 апреля 1783 года британский флаг нехотя сполз с высокого шеста над фортом Беднура. Из распахнутых ворот потекла капитулировавшая армия генерала Мэттьюза. Проходя перед рядами майсурцев, бомбейские батальоны складывали оружие и, развернув знамена, направлялись в сторону Хайдаргарха.
