С отвращением слизывая с зубов клейкое безвкусное тесто, Джеймс поднялся и высунул голову из-за прикрытия. В стане противника было заметно необычное оживление. Дюжина быков со стреловидными, пригнутыми к спине рогами, приволокла огромную кургузую мортиру, и ярко разодетые французские солдаты тотчас же принялись устанавливать ее на естественной каменной платформе. С окрестных полей начали подвозить на арбах валуны, каменотесы стучали долотами и молотками, подравнивая каменные снаряды.
Джеймс и Сандерс смотрели на эти приготовления с нелегким сердцем. До сих пор по ним лишь изредка стреляла одна из тринадцати вражеских батарей, расставленных вокруг форта, и здесь было относительно спокойно.
— Открыли каменоломню! — проворчал Сандерс. — Будь уверен, все эти камешки посыпятся нам на голову. Какого черта они ставят эту медную дыру именно против нашего участка?
Мортира заговорила в полдень, когда все вокруг плавилось от жары и площадка позади стены была похожа на раскаленную сковороду: Вражеские артиллеристы отбежали от мортиры и спрятались в ров. Послышался глухой удар. Огромный камень, с визгом описав крутую дугу, тяжко грохнул в верхнюю часть стены.
Стена обвалилась. Ее обломками завалило нескольких кули, которые целыми днями железной бадьей вычерпывали воду из колодца.
— Колодец! Колодец! — пронесся по форту тревожный крик. Команда плотников начала спешно возводить над колодцем деревянное прикрытие: без воды оборона форта была немыслима.
А мортира вскоре послала еще такой же камень. Он упал на крышу лазарета. Солдаты с бессильной яростью смотрели на вражескую мортиру. Но что можно было сделать? Грозить кулаками, проклинать?
Шестое ядро снова угодило в стену. Во все стороны брызнули крупные каменные осколки. Джеймсу показалось, будто кто-то сильно толкнул его в левое плечо... Очнувшись, он увидел над собой лица солдат.
— Живой, — сказал Сандерс. — Дойдешь до лазарета? Или отвести? У нас шестеро убитых...
Пересиливая боль, Джеймс кое-как слез со стены и направился вниз. В душном полутемном подвале лысый санитар наскоро осмотрел его рану.
— Дешево отделался, парень, — сказал он. — Кости целы, а мясо зарастет. Эй, Томми! Наложи-ка ему повязку!
Перешагивая через раненых и больных, явился Томми О’Брайен. Было видно, что ирландец давно не спал и плохо соображает, что творится вокруг. Однако он оживился при виде Джеймса и мигом замотал ему плечо разодранной рубахой.
— Ну как?
— Голова болит, — пожаловался Джеймс.
— Это от контузии. А рана у тебя не слишком большая. Сейчас самое главное — спокойно полежать. Сэм! Куда его?
— А куда хочешь, — равнодушно откликнулся санитар, замывая в кадушке с водой розовый от крови фартук. — Госпиталь у меня прескверный...
Подвал был битком набит ранеными. Тут же лежали больные тифом, который начал косить защитников форта. Многие бредили и просили пить.
— Здесь уже нет места, — сказал Томми. — Новых раненых вытаскивают наверх, на солнце. А это верная смерть. Впрочем, тут есть одно местечко. Полежи пока...
У Джеймса едва хватило сил поблагодарить товарища. Последние две недели он спал лишь по нескольку часов, привалясь к стене. Несмотря на тупую боль в плече, он забылся на соломенной подстилке в прохладной каменной нише, куда привел его Томми.
Разбудила его странная тишина.
— Знаешь, сколько ты проспал? — спросил неизвестно откуда появившийся Томми. — Целых полтора суток! Я забегал сюда раза два.
— Почему не стреляют?
— Перемирие! Пока ты спал — рухнул бастион и засыпало колодец. Ночью человек триста наших пошли за водой к пруду, а Типу подстерег их и расстрелял из пушек. Убитых и раненых — видимо-невидимо, — захлебываясь, рассказывал Томми. — Капитан Макдональд вылез на стену и начал махать белым флагом...
А в это время в одном из немногих уцелевших помещений форта заседал военный совет. Взъерошенный генерал Мэттьюз говорил своим старшим офицерам, число которых сильно уменьшилось за полмесяца осады:
— Положение исключительно тяжелое, джентльмены. Форт почти разрушен. Воды нет. Провиант и боеприпасы на исходе. Под открытым небом лежат пятьсот раненых и больных тифом. Подкреплений ожидать неоткуда. Полагаю, сдача форта неминуема...
Усталые, заросшие густой щетиной офицеры молча глядели на Мэттьюза. Не они, а заносчивый генерал вовлек небольшую бомбейскую армию в столкновение с основными силами Типу.
— Нам нужно прийти к соглашению с майсурским тираном, и как можно скорее! — продолжал Моэттьюз. — Вот-вот придет муссон, и тогда нам не добраться до побережья. Мне кажется, Типу примет наши условия...
— Едва ли, сэр, — усомнился один из офицеров. — Он, вероятно, жаждет мести. Разве он забыл, что произошло в Оноре и Анантапураме?
— Оставьте ваши сантименты! — оборвал его Мэттьюз. — Типу заинтересован не менее нас в скорейшем окончании осады. Ему нужно спешить к Мангалуру, и он тоже боится муссона. Введите майсурского вакиля!
Двое солдат ввели в помещение парламентера Типу и сняли с его глаз повязку. Он щурился и моргал, привыкая к свету, потом, не торопясь, оглядел офицеров и остановил взгляд на Мэттьюзе.
