— Хочешь, иди к ангрезам. Они, как видно, ждут тебя.
По знаку Типу, сипаи и всадники мигом расступились.
— Иди! Иначе, клянусь Аллахом, тебя будут судить как предателя!
Мухаммад Али не двинулся с места. Он даже не смотрел в сторону крепости, стены которой облепили английские солдаты. Кемпбелл судя по всему готов был поддержать восставших. У крепостных пушек уже суетилась прислуга. Дымились запальники. Ворота были распахнуты.
Типу подождал еще немного.
— Заковать!
Те же кузнецы, которые недавно сбили цепи с Касыма, мигом заковали Мухаммада Али. Фаудждара втолкнули в закрытый паланкин и унесли в лагерь. И вскоре опустело место, где толпились тысячи вооруженных людей. Только к вечеру из ближних кустов вылезли голодные шакалы, обнюхали чалму Мир Касыма у подножия дерева и жалобно затявкали, глядя на повешенного.
Мятежному полководцу пришлось испить полную чашу позора. На полпути к Шрирангапаттинаму паанкин его нагнала толпа сипаев с кровоточащими ранами вместо носов. Это были его сторонники. Их постигло суровое наказание.
— Ты причина наших бед, Мухаммад Али! — гнусаво кричали несчастные сипаи. — Своими носами мы ответили за глупую преданность тебе. Будь ты проклят со всеми своими потомками до седьмого колена!..
На следующем привале Мухаммад Али покончил с собой. Его нашли лежащим навзничь на ковре, а рядом валялась пустая оправа от кольца. Мухаммад Али вынул драгоценный камень, растер его на камне и проглотил. Все тело гордого полководца было скрючено от страшной боли, но даже в агонии он не издал ни звука.
В небольшом ларце с имуществом Мухаммада Али нашли сорок серебряных монеток, две смены одежды и письма, из которых стало ясно, что их хозяин давно уже плел интриги с ангрезами. Однако судьба предателей всегда одинакова. Их либо настигает рука мстителя, либо убивает совесть...
Генерал Маклеод, который явился в Мангалур с подкреплением, был раздосадован непонятной выходкой Мухаммада Али.
— Тоже полководец! При Хайдаре Али он был простым исполнителем его воли. А пришла пора действовать самостоятельно, так мигом провалил все дело! — горячился генерал. — Что делать? У меня провианту и боеприпасов всего на несколько дней...
У полуживого от непомерных испытаний Кемпбелла все же хватало сил слушать Маклеода и даже давать ему советы.
— Ведите флот и людей на юг Малабара, сэр. Там нетронутые войной районы. Например, земли племени мопла. Биби, их хозяйка, — богатая старуха. Город Каннанур, ее столица, прямо-таки ломится от богатств. Для этого похода есть и предлог. Недавно у ее берегов разбился наш корабль «Сюперб», и весь его экипаж и имущество Биби передала Типу Султану.
— Знаю. Она союзница Типу.
— Данница более сильного соседа, как и везде на Востоке, — вяло махнул рукой Кемпбелл. — Правда, экипаж она интернировала согласно здешним старинным законам. Но до формальностей ли сейчас? Не подыхать же с голода...
— Вы правы, майор, — согласился Маклеод. — Впрочем, почему майор? У меня для вас сюрприз, Кемпбелл. За мужество и отвагу, проявленные при обороне Мангалура, вам присвоено звание полковника.
На пергаментном лице Кемпбелла промелькнула горькая усмешка. Какое это имеет значение для умирающего! Однако он поднялся и поблагодарил генерала.
Губернатору Макартнею пришлось-таки поторопиться с заключением мира. Типу заявил, что больше ждать комиссаров не может, а это означало возобновление военных действий. Кемпбелл тоже не мог больше ждать. Со всеми воинскими почестями он отбыл в Бомбей, чтобы вскоре умереть там от чахотки. Разрушенный Мангалур перешел в руки Типу.
Маклеод был неискренен в разговоре с Кемпбеллом. Высадка десанта к югу от Мангалура была решенным делом. Негласное распоряжение бомбейского правительства предписывало генералу захватить южные малабарские княжества, чтобы за их счет поправить финансовые дела Компании, расшатанные долгой войной.
Типу вернулся в Шрирангапаттинам. И вскоре он направил своего слона на восток. За купеческим поселком Шахр-Гянджам он свернул направо, к массивной арке с наккар-хане[138] наверху, и, сойдя по лесенке со слона, аллеей молодых тополей направился к мавзолею под белоснежным куполом. Это был Гумбаз — гробница Хайдара Али.
— Я хочу остаться один, — сказал он приближенным.
На платформе Хайдаровой гробницы приветливо белела небольшая мечеть Масджид-и Ахса С трех сторон вокруг Гумбаза уже выросли караван-сараи для богомольцев, во множестве прибывавших сюда, чтобы поклониться праху Бахадура. Кругом зеленели леса, сверкали изумрудом рисовые поля. Славное место выбрал Хайдар Али для своего последнего пристанища.
Типу вошел в Гумбаз и остановился у надгробия. Оно было убрано черным бархатным покрывалом. У края лежал морчхал — пучок перьев райских птиц. Ярко сиял свисающий с потолка большой стальной шар. Кверху поднимались синие колечки ароматного дыма от палочек агрбатти. Было светло, тихо и торжественно.
— Здравствуй, отец! — Типу склонился перед надгробием. — Я привез добрые вести. Армии твоей сопутствовала победа!
