Кони широким махом поскакали по кочкастой равнине. Свита и телохранители с интересом наблюдали издали за травлей. Типу заходил слева, Лютф Али Бег скакал чуть позади справа от кабана. Сипахдару было не с руки бить зверя.
— Давай!
Через гриву коня Лютф Али Бег с силой ударил копьем, целясь кабану в сердце. Мимо! Острие лишь зацепило бок. Кабан вдруг метнулся к сипахдару и, подпрыгнув, словно собака, лязгнул клыками. Сипахдар отделался потерей чувяка. Каурый его конь, ослепленный ужасом, взвился на дыбы и диким галопом помчался прочь.
Кабан бросился искать спасения. Но рядом был уже Типу. Таус сам знал, что надо делать. Он подскакал к кабану и тут же резко свернул в сторону. Высоко занеся копье, Типу изо всей силы всадил острие в грузную кабанью спину.
Смертельная боль взметнула раненого зверя. В его маленьких глазах сверкал мстительный огонек. С яростным хрюканьем он кинулся на преследователя, решив дорого отдать свою жизнь. В руках Типу не было ничего, кроме поводьев. Все зависело от коня. И благородный Таус решил исход поединка: скачком повернувшись задом к кабану, он изо всех сил лягнул его прямо в ощеренную пасть и галопом поскакал от темной безжизненной туши.
Когда Типу подъехал к свите, все хвалили его мастерский удар и удивлялись стремительности, с которой зверь напал сначала на сипахдара, а потом на Типу.
— У тебя железная рука, хазрат! — говорил Лютф Али Бег, с восхищением глядя на Типу. — Я сроду не видел такого проворного зверя. Еще немного, и он оставил бы меня без ноги.
Типу ласково трепал Тауса:
— Не я, а Таус победил это нечистое животное. А твой конь не годится болыше для травли. Он ранен.
— Да. Ему уже не забыть никогда кабаньих клыков, — согласился сипахдар.
— Возьми любого коня из моей конюшни.
— Спасибо, хазрат! А Тауса вели подковать серебряными подковами...
Убитых кабанов охотники оставили крестьянам, а сами принялись за оленей.
Привал был устроен на холме, у самого моря. Охотники отдыхали в тени деревьев на коврах, ожидая, пока мир-матба приготовит трапезу. Типу глядел в сторону моря. Спокойное и могущественное, оно простиралось до горизонта, где виднелись паруса чужих кораблей. Приближенные почтительно молчали, слушая его слова:
— Шесть месяцев в году ветры дуют с запада, и идут к нашим берегам корабли ангрезов с солдатами и пушками. Другие шесть месяцев ветры дуют с востока, и ангрезы увозят домой богатую добычу. Нам нужен сильный флот, чтобы противостоять им. Как-то Бахадур сказал: правитель, имеющий сильную армию и хороший флот, непобедим. И он был прав.
— Погляди, какой лес растет вокруг, хазрат! — широко повел рукой Лютф Али Бег. — Из него можно построить отличные корабли. А наши пушки и порох не хуже, чем у ангрезов...
Гази Хан с сомнением взглянул на Типу и сипахдара.
— Не нравится мне море, — сказал он. — Нет в нем правды.
— Почему? — спросил Типу.
— Родной дом майсурца — леса и равнины Декана. На коне или пешком — он грозный противник ангрезам, Маратхам и хайдарабадцам. А что ему делать в море? Ни спрятаться от погони, ни найти удобного места для засады...
Все невольно заулыбались. Старый Гази Хан был по-своему прав. Он знал как свои пять пальцев все тропы, леса и равнины Декана. В открытом море он чувствовал бы себя неуютно.
— А потом, у нас нет хороших моряков...
— Но ты забыл о жителях Малабара, отважный Гази Хан, — возразил Типу. — Они плавают как рыбы и не страшатся выходить в море на своих катамаранах даже в шторм! Кажется, один только Аллах помогает им держаться на этих бревнах, перевязанных веревками. О, из них получатся храбрые моряки!
— Им нельзя доверять, — убежденно ответил старый Гази Хан. — В свое время твой отец поручил командовать флотом Майсура ангрезу Станнету. И когда тот увел его в Бомбей, малабарцы не воспротивились. А в эту войну адмирал ангрезов сжег все новые корабли, которые были заложены на Малабаре. Что толку от флота? Один перевод денег.
— Нет, Гази Хан. Флот необходим, — с не меньшей убежденностью сказал Типу. — Вместо сожженных кораблей мы построим новые — сами или с помощью иноземцев. У нас будут мореходные школы в Оноре, Каннануре и Мангалуре. Ты еще услышишь об отважных майсурских моряках!
Типу помолчал.
— Ты рожден для конных схваток, засад и атак, отважный Гази Хан. Скоро я прикажу тебе ехать в Шрирангапаттинам и учить военному искусству моего сына Фатх Хайдара, как выучил ты меня.
— Спасибо! — с чувством сказал польщенный старик.
— А ты, Лютф Али Бег, поедешь вскоре в Константинополь, предложишь султану нашу дружбу и попросишь помощи.
— Для меня это великая честь, хазрат! Но неужто не суждено мне стать мир-бахром твоего будущего флота?
— В свое время. А пока посольства будут направлены также шахиншаху Ирана, эмиру Афганистана и королю Франции. Опытный вакиль поедет и к королю Англии с просьбой, чтобы Компания не натравливала на меня маратхов и низама. Думается мне, что король ангрезов не знает, что делают на Декане его слуги.
