Издательство испытывает потребность в подходящих для этой работы людях, которые бы разделяли взгляды Толстого и Черткова. Такой сотрудницей стала слушательница Бестужевских высших женских курсов Анна Константиновна Дитерихс, будущая жена Черткова (а ответ на ее письмо Толстому, как мы помним, послужил началом произведения «О жизни»). Весной 1887 г. Чертков уезжает в имение матери Лизиновка под Ржевом, и передача рукописей в Москву, в типографию Сытина, осложняется. С другой стороны, у Черткова появляется больше времени для собственной работы. Он подсказывает Толстому сюжет повести «Отец Сергий»; самого Толстого захватывает работа над трактатом «Царство Божие внутри вас».
Чертков начинает кропотливую работу по собиранию рукописей и писем Толстого, переписке его дневников, заботясь о надлежащем их хранении. С 1885 г. до осени 1888 г. Толстой не вел дневника, затем возобновил записи в дневнике и вел его до самой смерти.
Дочь Толстого, Мария Львовна, которая помогала Черткову и по его поручению переписывала дневники и письма отца, стала испытывать неприятное чувство от этой работы, говоря, что Чертков «уже слишком тянет вещи из-под пера папа́». В эти годы Толстой стал высылать Черткову выписки из дневника, а затем и весь дневник полностью. А Чертков с педантичностью разбирал полученные от Толстого рукописи, переписывал их, проверял правильность переписки другими.
Чертков принимает решение освободиться от «Посредника» и передать дело П. И. Бирюкову, ближайшим помощником которого становится И. И. Горбунов, а издательство переносится в Москву. В 1894 г., живя в летнее время около Ясной Поляны, в Дёменке, Чертков часто видится с Толстым и обращает внимание на то, что черновики рукописей, письма хранятся в Ясной Поляне недостаточно бережно и в большом беспорядке. Он поручает одному из своих помощников привести в порядок архив Толстого.
В 1897 г., в связи с высылкой Черткова с семьей в Англию, меняется характер отношений Толстого и Черткова, они не могут лично встречаться, но сохраняется желание обоих сделать произведения Толстого известными широкой общественности.
В Англии, поселившись недалеко от Лондона, Чертков решил продолжить издательскую деятельность.
Четырнадцать лет прошло со времени знакомства Толстого с Чертковым, дети Толстого выросли и жили своими семьями, жизнь усадьбы изменилась, Толстой чувствовал себя одиноко.
В 1897 г. у него возникло желание уйти из дома, но он не осуществил своего намерения. И, как всегда, спасением было «уйти с головой на 4, 5 часов в день в свою работу, которую считаешь не бесполезной»[142].
Чертков в Англии начинает издавать газету «Свободное слово», сборники «Листки „Свободного слова“», начинает работать над переводом на английский язык «Христианского учения». Успех своего издательства Чертков связывал с правом первого перевода новых статей Толстого. Часть средств от печатания за границей своих произведений Толстой пожертвовал на переселение духоборов.
После революции 1905 г. произошло некоторое ослабление цензуры, которое обнадеживало Толстого. У него появилось желание рассказать о своих планах Черткову: «Я зарылся в делах начатых. Окончить их, очевидно, немыслимо, и выход из этих начинаний один — умереть. […] Затеянные дела: Круг чтения, рассказы для него — написал один и не кончил. Между прочим написал предисловие к Ламенэ, к Паскалю, к Хельчицкому и к Учению XII Апостолов. Выбрал из Хельчицкого 8 мест для недельных чтений. Всё это, вероятно, не пройдет в России, но может быть напечатано за границей.
Другая работа — это изложение веры простое, ясное, народное, детское. Работаю над этим, и очень приятно и полезно для себя, но до сих пор без результата. Думаю иногда, что эта работа мне не по силам. Буду стараться, а я не сделаю, то сделает кто-нибудь другой. А нужно, нужно, нужно. Третья работа — мои воспоминания, которые только начал. Четвертая работа — Круг чтения простым, понятным детям и народу языком.
Четвертая [sic], постоянно занимающая меня работа — это изложение моего философского миросозерцания. Это я отрывками записываю в дневниках.
Пятая, главная работа — это исправление себя, своих гадостей, слабостей. Это всё работы, необходимость которых я признаю, работы важные, но есть еще работы и планы работ легкомысленных, для своего удовлетворения: это старые планы художественных вещей, которые вновь написать, а которые исправить, и кроме того, статьи на злобы дня, как теперь начаты мною о заступниках народа и о неправедности земельной собственности и Генри Джордже. Вот нахвастался. Простите. Это вы своей неподобающей мне оценкой моей деятельности ввели в этот соблазн. В здравые минуты помню, что время отъезда, temps de plier bagage[143], и дело только в том, чтобы оставшиеся дни прожить так, как хочет того Бог»[144].
