Толстой называет эти усилия — усилия воздержания от слов, от мыслей, противных любви к ближнему и сознанию божественного начала, — усилиями самоотречения, смирения, правдивости. К условиям действия Толстой относит разделы книги «Зло», «Смерть», «После смерти». Завершает книгу раздел «Жизнь — благо», — это и есть цель жизнедеятельности. Толстой совершенно адекватно современному пониманию определяет:
— ресурс как совокупность источников деятельности, т. е. изначально присущее человеку стремление к смыслу, влечение к любви — как отношение и стремление к благу, что свойственно каждой «неразвращенной человеческой душе»;
— потенциал как функциональный орган человека, как «животную личность», «Эго», с его установками, чувствами, ценностными ориентирами; — действие как акт, поступок, отказ от действий, мешающих соединению людей любовью и признанию своей способности «быть Богом», т. е. «силой жизни»;
— условия как некое социокультурное пространство возможных действий, как препятствия;
— цель как точку завершения процесса деятельности.
Действительно, в книге «Путь жизни» Толстой психологически корректно подходит к описанию ресурса, потенциала, который является психологическим орудием (он его описывает через установки, стереотипы, привычки, которые надо преодолеть, как функциональный орган психики «животной личности»). Единство потенциала, действия, условий — дает способ жизнедеятельности, у Толстого — способ духовной, нравственной жизни.
В краткой форме этот способ Толстой описывает в предисловии. Заметим, что оно (предисловие) написано современным научным языком и вписывается в контекст современной гуманистической экзистенциальной психологии. А затем в удобной ему манере подтверждает изречениями, афоризмами, оформляет всю тематику книги (31 тема). Сказанное выше подтверждает, что деятельность (жизнедеятельность) рассматривается писателем в качестве онтологического основания науки жизни.
Таким образом, читатель познакомился с кратким анализом «науки жизни», созданной Толстым в трактатах религиозно-нравственного содержания. Современная эпоха готова услышать голос провидца, проповедника, педагога. Настало время преодоления стереотипов. Думается, что Лев Николаевич готов помочь каждому человеку, который размышляет о том, как и зачем он живет.
Современной гуманистической экзистенциальной психологии свойственно рассматривать сущность человека в триаде тело-душа-дух. Главный лейтмотив исследований связан с проблемами духовной жизни человека, поиском смысла жизни и нравственным поведением, новой постановкой вопросов о физическом и духовном здоровье. Эти идеи и роднят «науку жизни» Толстого и современную гуманистическую экзистенциальную психологию.
Нравится нам это или не нравится, разумное образование возможно только при постановке в основу его учения о религии и нравственности.
Толстой после написания великих трактатов и понимания того, что при жизни вряд ли застанет их объективный анализ, делает очень интересный ход — формирует как бы группу поддержки, перекличку через века и годы с теми людьми, которые высказывали созвучные его идеалам мысли, идеи. Приемом разговора «сквозь время» он воспользовался еще в статьях журнала «Ясная Поляна», слушая «голоса эпохи» (Бахтин), прибегая к диалогу во времени и пространстве с теми мыслителями от Платона до Канта, Гегеля, Шопенгауэра, Ницше и множества других. Высказывания, которые помогали ему выделить свою точку зрения.
С конца 1890-х гг. в творчестве Толстого обозначается направление собирания мыслей мудрых людей, которое он назовет «наукой человековедения». Связана эта деятельность с издательством «Посредник». Большую роль в издании этих антологий мудрости сыграл Владимир Григорьевич Чертков.
Встреча Толстого с Чертковым произошла в период, когда оба обдумывали проблемы духовного смысла жизни, Толстой кончал писать книгу «В чем моя вера?», а Чертков, аристократ по происхождению, начавший блестящую карьеру на государственной службе в Петербурге, оставил ее, отказался от роскоши, которая окружала его в столице, уехал в деревню, в имение матери, создал ремесленную школу для крестьянских детей.
Так сложились обстоятельства, что Чертков, находясь на свадьбе своего знакомого Р. А. Писарева в Тульской губернии, разговорился с одним из гостей, прокурором окружного суда Н. В. Давыдовым. Чертков в ходе разговора перешел на интересующие его темы противоречия между христианской этикой и служением государству. Давыдов, слушая Черткова, повторял, что такие же взгляды у Толстого и Черткову необходимо с ним познакомиться, предложив себя в качестве посредника.
