Это был тихий, едва различимый, влажный, скребущий звук. Он шёл откуда-то изнутри толстой стены, прямо за металлической обшивкой. Словно кто-то или что-то очень медленно, с усилием, тащило по внутренней поверхности что-то мягкое и тяжёлое.
Скреб… пауза… скреб…
Другой на её месте закричал бы. Отскочил. Запаниковал.
Лина замерла. Её собственное дыхание остановилось. Она прижалась ухом ещё плотнее. Голоса в её голове смолкли, вытесненные этим новым, чужеродным, обещающим звуком. Пустота внутри заполнилась чем-то другим. Не страхом.
Напряжённым, хищным любопытством.
Она не знала, что это. Но её зависимость, её тёмный, изголодавшийся внутренний пассажир уже шептал ей.
Глава 2. Цена Рейтинга
Сон не пришёл. Он остался там, наверху, в мире, где существовало небо. Лина не вернулась на койку, в это подобие гроба с тонкой металлической стенкой, за которой кто-то дышал и ворочался во сне. Она осталась сидеть на полу, прижавшись спиной к холодной, шершавой от заклёпок переборке. Единственным собеседником был гул. Он проникал сквозь сталь, вибрировал в позвоночнике, в костях таза. Вдох… выдох. Низкочастотный рокот насосов, шипение далёкой гидравлики, сухие щелчки реле, похожие на треск суставов спящего зверя. Она закрыла глаза, пытаясь разложить звук на части, но целое было упрямо больше. Оно было живым.
Утро не наступило. Его заменила перемена в свете. Тусклая, органическая желтизна панелей со мхом побледнела, уступая место стерильному, операционному белому. Резкий, как укол, гудок прошил тишину, заставив вздрогнуть даже тех, кто забылся в тревожной дрёме.
Они сползали со своих коек один за другим, двигаясь в молчаливом, угрюмом согласии. Воздух в отсеке стал плотнее за ночь, пропитался вчерашним страхом, кислым запахом пота и чем-то ещё. Металлической пылью, привкусом сырой земли. Никто не смотрел друг на друга. Безмолвная процессия теней, скользящих к стене, где из переборки торчал одинокий патрубок пищевого дозатора.
Марк подошёл первым. Нажал на кнопку. Густая, бежевая масса, лишённая запаха, медленно, почти нехотя, выдавилась в его миску. Он смотрел на неё с брезгливостью учёного, обнаружившего новую, отвратительную форму жизни. — Завтрак для чемпионов, — голос был тихим, слова растворились в гуле, не долетев ни до кого.
— Лучше, чем ничего.
Голос Алекса ударил по ушам. Слишком бодрый. Слишком громкий для этого склепа. Он хлопнул Марка по плечу. Удар был дружеским, но Марк пошатнулся, едва не выронив свою порцию безвкусной энергии. — Команда, нужно держать боевой дух! Энергия — это ключ!
Тишина. Его слова повисли в плотном воздухе, как яркое, нелепое пятно на серой стене. Никто не ответил. Ева, взяв свою порцию, отошла в самый тёмный угол. Села на пол, поджав ноги, и начала есть. Маленькими, выверенными движениями, словно птица. Но её взгляд не был птичьим. Он скользил по лицам, по рукам, по позам. Не оценивал. Каталогизировал.
Лина подошла последней. Вкус у пасты отсутствовал. Это было не отсутствие соли или сахара. Это было агрессивное, тотальное
Внезапный всполох. Все мониторы в отсеке вспыхнули одновременно. На них возникло лицо Кассиана. Безупречно уложенные волосы, идеальный воротник белоснежной рубашки, спокойный, изучающий взгляд хирурга перед операцией. За его спиной — не интерьер станции. За его спиной зияло панорамное окно, залитое утренним солнцем, и вид на город, уходящий к горизонту. Этот контраст был настолько жестоким, что в горле встал ком физической тошноты.
— Доброе утро, активы.
Голос был ровным, без единой эмоции, словно сгенерированный машиной. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули и готовы к новому дню. К росту. Сегодня мы будем работать над преодолением. Преодолением личных барьеров. Ведь именно в точке максимального дискомфорта и начинается настоящая трансформация.
Алекс кивнул. Серьёзно, сосредоточенно, как прилежный студент на лекции кумира. Марк скривился так, будто проглотил собственную порцию пасты одним куском.
— Испытание будет индивидуальным, — продолжил Кассиан, и его взгляд, казалось, проходил сквозь экраны. — Оно призвано помочь одному из вас встретиться со своим страхом лицом к лицу. И выйти победителем. Система выбрала первого участника.
На экранах появилось лицо Дэвида. Крупный план, снятый скрытой камерой секунду назад. Дрожащие руки. Бледные, обкусанные губы. Полные ужаса глаза, уставившиеся на собственное отражение.
— Дэвид. Поздравляю. Ваш выход.