Левиафан полностью

— Я так понимаю, ты хорошо разбираешься в картах, — сказал Фэлл, проводя острым кончиком по переносице мужчины. — Нарисуй. — Он перевернул один из листов бумаги на столе и придвинул к себе перья. — Сделай это аккуратно, потому что ты идешь с нами, и, если дорога будет не совсем такой, как ты изобразил, я с удовольствием покалечу тебя, прежде чем ты умрешь. Карта! ¡Ahora! — последнее слово он произнес по-испански, но смысл был понятен без перевода, особенно после того, как Фэлл приставил острие ножа ко лбу Менегетти.

Торговец принялся за работу.

Закончив, он поднял взгляд, охваченный ужасом от того, что сделал против своих хозяев, и сдавленным голосом спросил:

— Вы освободите меня? Когда доберетесь туда?

— А зачем мне тебя удерживать?

— О, синьор! О, да благословят вас все святые! Мне нужно время, чтобы забрать отсюда жену и детей! О, grazie, grazie! — Он снова задрожал и закашлялся, не в силах справиться с эмоциями. — Мне трудно дышать, — с трудом выговорил он, ослабляя галстук.

— Тогда встань. — Фэлл действительно помог ему подняться на ноги и засунул нож для вскрытия писем за пояс. — Мы не причиним тебе вреда, но ты пойдешь с нами. Пойдем, подышим воздухом на балконе.

Мэтью прекрасно понимал, что делает Профессор. Но Менегетти не понимал. Мэтью решил держать рот на замке.

Стоя на балконе, выходившем на мощеную улицу, Менегетти облокотился на перила и делал один глубокий вдох за другим.

Профессор поднял глаза к темнеющему небу. Ветер усилился. Старик прикинул, что у них осталось меньше получаса, чтобы добраться до парома.

— Я клянусь вам, карта настоящая, — сказал виноторговец. — Клянусь своей жизнью и жизнями моих детей.

— Превосходно, — ответил Фэлл, а затем ударил Менегетти по затылку латунным пресс-папье в виде обезьянки, которое взял со стола и все это время держал в руке.

Менегетти приглушенно крякнул и удивленно посмотрел на него, а затем Фэлл снова ударил его по левому виску изо всех сил. Прежде чем ноги Менегетти окончательно подкосились, Профессор схватил его за колени, поднял с таким усилием, что чуть не сломал себе спину, и перебросил через перила.

Внизу кто-то закричал, заржала лошадь, и это были звуки траурной музыки по Оттавио Менегетти со сломанной шеей.

— Спасибо, — сказал Профессор, когда вернулся. Он отшвырнул медную обезьянку в сторону. — Возьми ключ и карту. Нам пора идти.

Мэтью положил черный ключ в карман, сложил карту и расправил ее.

— В этом была необходимость?

— Нет, но ему понравилось.

— Ему? Кому?

Улыбка Фэлла сделалась слегка зловещей.

— Ты знаешь. Ему.

И это было правдой. Профессор Фэлл с его тигриными глазами и костлявым лицом снова исчез, и остался любознательный коллекционер морских образцов из таинственных соленых глубин.

Они не стали терять больше времени на разговоры.

Мэтью и Фэлл встретили в коридоре молодого человека, который тут же отступил в сторону. В вестибюле на первом этаже три человека что-то говорили девушке из конторы и дико жестикулировали в направлении улицы, поскольку тело Оттавио Менегетти едва не свалилось им на головы. Она вскрикнула и указала на молодого англичанина и старого дедушку, но они уже направлялись к выходу.

Сцена на улице словно соткалась из итальянской трагикомедии: хаос кричащих людей, готовых подраться друг с другом, как будто упавшее с балкона тело стало сигналом к возобновлению войн между Капулетти и Монтекки.

Повозка все еще загораживала дорогу, а измученные лошади нервничали и огрызались на нескольких храбрецов, которые пытались оттащить их. Другие повозки, кареты и дилижансы застряли в этой неразберихе, и страсти явно накалились до предела.

— Иди за мной, — сказал Фэлл и направился в ту сторону, откуда они пришли с парома. Через несколько быстрых шагов он остановился и кивнул в сторону улицы. — Туда.

Мэтью увидел, что он указывает на маленькую коричневую карету с черной отделкой, запряженную парой лошадей. На облучке сидел кучер в синей остроконечной шляпе с высоким белым пером. Карета притормозила, чтобы объехать дорожную пробку. При свете масляной лампы внутри можно было разглядеть пожилого джентльмена и леди, которые, вытянув шеи, смотрели в окна, наблюдая за суматохой.

— Мы берем ее, — объявил Профессор.

Он достал нож для вскрытия писем и держал его так, словно это был самый опасный нож, который когда-либо бывал в руках убийцы. Он сразу же протиснулся сквозь толпу, пока кучер хлестал кнутом лошадей, чтобы те поторапливались. Прежде чем карета успела набрать скорость, Фэлл открыл одну из дверей и, услышав крик женщины, поднял клинок и сказал:

— Выходи, или умрешь, — одновременно показывая другой рукой, чтобы они вышли через противоположную дверь.