Левиафан полностью

Так и случилось.

Эпилог

Мэтью Корбетт медленно шел по кладбищу. Оно было ухоженным и аккуратным. Камни здесь оставались такими, какими их сотворила сама земля, некоторые кренились под разными углами. Оно находилось в тени церкви Святой Троицы в западной части Уолл-Стрит в том месте, где она пересекалась с Бродвеем.

В это теплое летнее утро Мэтью искал особые места для захоронения.

Кладбище, несмотря на расположение в шумном городе, казалось очень тихим и умиротворенным, и Мэтью это успокаивало. Он подумал, что пришел в правильное место, потому что сам находился на перепутье, и ему требовались тишина и покой.

Он остановился, чтобы рассмотреть один из камней. Это был старый камень, но кто может сказать, насколько? На нем было едва различимое изображение лица херувима со сложенными за спиной крыльями. Время и непогода почти стерли изображение, но на большинстве из этих камней сохранились имена, даты и приятные воспоминания. Мэтью чувствовал в этом тихом месте силу тех, кто был здесь раньше, но уже ушел за грань. Их было так много. Кем были эти люди?

Кем бы они ни были, они возвели этот город среди поросших лесом холмов. Они вбили первые деревянные столбы в землю и сколотили первые доски, из которых получился дом. Должно быть, это было грандиозное предприятие и вызов — построить что-то из ничего. Ничего, кроме представления о том, каким может стать будущее.

Он пошел дальше и нашел камень, который искал. На нем была едва различимая гравюра с надписью «Берил Григсби-Корбетт, любящая жена и преданная мать», с датами рождения и смерти, которые действительно были почти стерты. А рядом с ним был камень с надписью «Мэтью Корбетт», остальное ушло в века.

Его предок. Если быть более точным, его прапрапра... Ну, в любом случае, это был его дедушка из далекого прошлого.

В июле 2052 года молодой Мэтью Корбетт приехал сюда из своей квартиры в Чарльстоне, где работал юристом-стажером в фирме «Мэдисон, Лопака и Боди» на Кинг-стрит. Ему нужно было получить ответы на некоторые вопросы, и он надеялся, что сможет найти их здесь.

Что именно он искал?

Направление в жизни, — подумал он.

Ему было двадцать два года, он не был женат и не имел толком никаких привязанностей. Он был высоким и худощавым молодым человеком с тонкими черными волосами, подстриженными почти под ноль, как было модно в то время. У него были серые глаза с темно-синими крапинками, цвета дыма в сумерках. В правом ухе у него было несколько маленьких золотых колец, а под светло-голубой рубашкой на правом плече красовалась татуировка в виде старого парусного корабля просто потому, что ему так нравилось. На нем была куртка табачного цвета — хотя от этого слова осталось одно название, ведь табак больше никто не использовал — и поношенные, но любимые джинсы.

Он нашел дорогу сюда после посещения Родового зала, но все равно был растерян.

Куда теперь идти?

Мэтью увидел, что слева от могилы Берил находится могила первого сына, Джордана, и дочери Амелии. Второй сын, Эрик, переехал в Вирджинию, где стал юристом и помощником Томаса Джефферсона по административным вопросам. Полковник Эрик Корбетт погиб, сражаясь за молодую Америку в битве при Уайт-Плейнс в возрасте шестидесяти четырех лет в 1776 году, но у него и его жены Джулианны родились сын и две дочери. История этой семьи продолжилась в восьми внуках.

Семья Корбеттов на протяжении многих лет переезжала с места на место по всей новой стране, большинство мужчин и несколько женщин в той или иной степени занимались юриспруденцией, и вот здесь стоял Мэтью, сын орегонского юриста Клинта и финансового консультанта Мартины.

Куда идти в жизни? Он хотел бы спросить об этом своего предка и тезку.

Каким человеком он станет? Тем, кто будет всю жизнь сидеть за столом и перекладывать бумаги? Или же охотником до приключений, способным исправлять свои и чужие ошибки? Как между этим выбрать?

Не слишком ли многого он хотел в наше время? В конце концов, он мог бы заработать много денег, если бы остался в фирме, и, конечно, юриспруденция существует для того, чтобы исправлять ошибки. Однако должность в «Мэдисон, Лопака и Боди» юный Мэтью получил благодаря своему отцу. Он прежде не позволял себе хотеть чего-то другого. Чего-то своего. Было ли это неуважением к семье и тому, что она дала ему? Может, это было попросту глупо?

Однажды он поговорил с Чеем Боди, и этот разговор надолго задержался в его памяти.

— Вы счастливы здесь, сэр? — спросил он пожилого человека. — Сделали ли вы в своей жизни то, что хотели?