Пока Мэтью был узником в «Прекрасной Могиле» Профессора Фэлла в Уэльсе, замечание молодой визажистки оперной дивы Алисии Кандольери Розабеллы, приходившейся племянницей тому самому Киро Валериани, разбудило в молодом решателе проблем его знаменитое любопытство. На похоронах Киро в Салерно Бразио спросил Розабеллу, сколько ей лет, и она ответила: «Тринадцать», на что Бразио заметил, что это отличный возраст,
— Можешь выпить, как только дашь ответ, — сказал Сантьяго, заметив, как Мэтью смотрит на бутылку. — Мы с сеньоритой ждем, затаив дыхание!
У Мэтью закружилась голова, как будто он уже выпил бутылку или даже три. Он открыл рот, и из него вырвались шестнадцать ужасных слов. Он и сам не поверил, что произносит их:
— Если я скажу вам, я стану вам не нужен. Я могу сам найти его для вас.
Губернатор посмотрел на него из-под тяжелых век, а охотница на ведьм сохранила на лице призрачную улыбку. Молчание затягивалось.
— Ты забегаешь вперед, — наконец сказал Сантьяго.
Мэтью указал на шахматную доску.
— Ну, я ведь уже проиграл эту партию, не так ли? Я должен хотя бы сохранить пешку.
Камилла Эспазиель подошла к нему, и Мэтью с трудом удалось не отступить на шаг. Эта женщина казалась ему могущественной, как сама стихия. И, возможно, такой же опасной. При ее приближении он ощутил запах апельсина и гвоздики. Камилла подняла руку и с силой ткнула его указательным пальцем в грудь.
— У меня такое чувство, — сказала она, — что даже если бы вы рассказали нам все, что знаете, вы все равно понадобились бы нам, чтобы найти его. Я права, губернатор?
— Думаю, да.
— Я тоже так думаю, — ответила она, по-прежнему указывая пальцем в грудь Мэтью. Наконец, рука опустилась. — Теперь я бы хотела встретиться с другим. С тем, кто называет себя Кардиналом Блэком.
— Подождите! — запротестовал Мэтью, снова пытаясь сохранить равновесие на шаткой земле. — Этот человек — сумасшедший убийца! Он считает, что у него есть хозяин, которого он называет Доминусом, и которого видит только он!
Мэтью тут же понял, что этот ход был неверным, потому что в глазах женщины вспыхнул огонек.
— Спасибо за ценные сведения, — сказала она. — Он сейчас в тюрьме?
Последний вопрос был явно адресован Сантьяго.
— Да, — ответил губернатор.
— Тогда мы немедленно отправимся туда, чтобы его навестить.
Мэтью понял, что дальнейшие протесты бесполезны.
Через несколько минут он, охотница на ведьм и Сантьяго уже ехали в губернаторской карете по тому же маршруту, по которому Мэтью спускался с холма. В руках Камиллы Эспазиель была книга. Женщина молчала, глядя в окно со своей стороны кареты. Мэтью тоже молчал, но в его голове царил хаос.
Похоже, фарс продолжался, только теперь во имя благородных испанских интересов, а не низменных английских. Однако… втягивать в это все Кардинала Блэка? Немыслимо! Этот человек, это
Мэтью был уверен, что Доминус, кем бы он ни был, будет в восторге от внимания, которое получит от охотницы на ведьм. Разве что Камилла сочтет, что этот сумасбродный маньяк — и вправду колдун, не смеющий топтать ногами землю. И тогда справедливость восторжествует над могилами «Черноглазого Семейства» — лондонской уличной банды, над которой Блэк учинил чудовищную расправу[19].
Мэтью заметил, как карета проехала мимо фигуры в соломенной шляпе, которая беспечно поднималась по холму, неся с собой мольберт и кожаную сумку с художественными принадлежностями. Он удивился самому себе. Даже после всех смертельных угроз и унижений, которым он и его близкие — Хадсон, Берри и Кэтрин — подверглись из-за Профессора Фэлла, Мэтью все равно ощутил укол жалости к старику. С возвращением демонической книги и возобновлением поисков зеркала идиллическая жизнь Фэлла здесь, на Сардинии, вот-вот должна была рухнуть с оглушительным грохотом. С другой стороны, может, ему уже все равно? Так было бы лучше всего.
Главным испытанием станет момент, когда Профессор вновь увидит книгу. Как он отреагирует на нее? А как отреагирует на охотницу, когда поймет, что она интересуется Кардиналом Блэком? Это были тревожащие вопросы без ответов.
