Левиафан полностью

Убейте их всех, — сказал тогда Хадсон, и Мэтью испугался, что его друг сходит с ума.

— Это как-то связано с твоим военным прошлым?

Хадсон прикрыл глаза. Открыв их снова, он посмотрел в стену мимо Мэтью.

— Я знаю, ты хочешь, чтобы я сдвинулся с места и начал что-то делать. Ты привык ко мне такому. Ты ожидаешь этого от меня. Ты ждешь сильного человека. Солдата. Наемника. Великого, как ты меня называешь, да? Но я не заслуживаю ни твоей похвалы, ни твоего уважения, понимаешь?

— Нет. Я лишь понимаю, что ты нужен мне, чтобы найти Бразио Валериани и зеркало. Если я поеду, то, даже если ничего не получится, мы сможем, наконец, вернуться в Англию, а затем в Нью-Йорк. Ты же не хочешь умереть здесь, Хадсон! Клянусь Богом! — воскликнул он, злясь и на себя, и на Хадсона. — Я не позволю тебе умереть здесь!

Хадсон тупо уставился на Мэтью. Он моргнул и медленно, очень медленно расплылся в улыбке.

— Мальчик, — тихо пробормотал он, — внезапно обрел силу и стал мужчиной. Луч луны обрел силу солнца. Или это происходило постепенно, а я не замечал?

— Доедай, — буркнул Мэтью, чувствуя, как краснеют его щеки. — Завтра ты приступишь к работе. Настоящей работе с тренировочным мечом. Ты снова начнешь есть, как сильный человек и солдат. Через пять дней ты поднимешься на борт корабля, который доставит тебя в Венецию, и внесешь свой вклад в поиски. Слышишь?

— Я много чего слышу.

— Вот и хорошо. Лучше запоминай.

Мэтью встал со стула, стоявшего рядом с кроватью Хадсона. Он уже собрался уходить, однако остановился, чтобы сделать одно важное заявление.

— Я жду, что ты поможешь мне закончить это задание. Не подведи меня.

Хадсон поднял руку, чтобы задержать Мэтью еще на мгновение.

— Эта женщина и вправду велела тебе принести мне еду?

— Нет.

— Я так и думал. Хотя она красивая. Есть в ней нечто привлекательное. Охотница на ведьм. Ты веришь в это?

— Она в это верит. Очевидно, губернатор и вице-король тоже.

— Безумие, — хмыкнул Хадсон, — свойственно не только англичанам. Но… позволь спросить, ты рассказал Профессору о поездке? — В ответ на молчание Мэтью он приподнял бровь, на которой остался давний шрам от брошенной чашки. — Надо рассказать. Знаю, он счастлив обрести здесь свой маленький рай. Но ты должен ему рассказать.

— Уже поздно. Пожалуй, я расскажу ему завтра.

Хадсон покачал головой.

— Ты должен рассказать ему сейчас. Или ты хочешь, чтобы ему рассказал Блэк?

Это было веское замечание. Похоже, дело и впрямь не терпело отлагательств.

— Завтра мы с тобой начнем с тренировки, — сказал Мэтью. С утренней работой по плетению корзинок придется подождать.

Он вышел из комнаты Хадсона и направился вперед по коридору, где редкие масляные лампы на настенных крюках освещали путь в этом мире теней.

Во втором мире Мэтью подошел к камере Профессора Фэлла на нижнем этаже и постучал в дубовую дверь, которую, по милости губернатора Сантьяго, не запирали снаружи. Вскоре дверь со скрипом отворилась, и из комнаты выглянул Профессор с белыми, как совиные крылья, волосами, увенчанными темно-синим беретом в испанском стиле с красной кисточкой.

— Ах, Мэтью! — воскликнул он, и на его загорелом, здоровом на вид лице появилась улыбка. — Чем могу помочь?

— Нам нужно поговорить.

Ему показалось, или улыбка Профессора немного померкла? Возможно…

— А я все гадал, когда же это произойдет. — Фэлл распахнул дверь пошире. — Входи, пожалуйста.

Мэтью вошел, и Фэлл притворил дверь. Владения Профессора для настоящего заключенного были пределом мечтаний. Две масляные лампы отбрасывали золотистые блики на красивое плетеное кресло, стоявшее перед мольбертом Фэлла, на котором зиждилась незаконченная акварель. Рядом стоял комод, купленный у мебельщика в центре города, а также небольшой письменный стол со вторым плетеным креслом. На комоде покоились кувшин с водой, таз для бритья, ручное зеркало, бритва и другие принадлежности для туалета. Кровать Фэлла была застелена покрывалом в зелено-синюю полоску, а перьевая подушка была обтянута синим бархатом.

На Профессоре был длинный кафтан цвета красного вина — возможно, Амароне? — а на ногах — тапочки желтовато-коричневого оттенка, с маленькими блестящими круглыми металлическими вставками.

Сардиния однозначно пошла Фэллу на пользу благодаря его художественным талантам.

— Садись, садись! — Фэлл указал на второй стул. — У меня есть лимонная вода. Не хочешь чашечку?

— Нет, спасибо. — Мэтью сел. Его взгляд блуждал по комнате, и он вспомнил вопрос, который задал губернатор. Возможно, Мэтью собирался спросить об этом раньше, но чувствовал, что сейчас подходящий момент. — Вы, кажется, счастливы здесь. Скажите мне… у вас ведь достаточно денег, чтобы уехать и отправиться куда угодно. Почему вы этого не делаете?

Фэлл сел перед мольбертом, на котором был натянут холст с изображением извилистой морской раковины, написанной в морских зеленых, голубых и коричневых тонах. Он тихо рассмеялся.