Левиафан полностью

Хадсон держал вожжи, Камилла сидела рядом с ним. Повозка катилась на запад в сторону Баланеро, а за ней на лошадях следовали Арканджело и Трователло. Священник привязал лошадь подопечного к своему седлу. Трователло опирался спиной на специальную седельную опору, которую Арканджело соорудил для его безопасности и удобства во время путешествия.

Утро было ясным, небо посветлело, в воздухе разлилась приятная прохлада. Дорога поднималась вверх к крутым холмам, за которыми стелились глубокие долины.

Путники миновали несколько деревень, состоящих из простых сельских домов и ферм. Виноградников по пути больше не встречалось.

Внутри повозки сидел Профессор Фэлл, зажатый между двумя мешками с припасами, и листал «Малый Ключ Соломона», который ему передала Камилла. Рядом сидел Мэтью, внимательно наблюдая за ним и лениво пожевывая яблоко.

— Надеюсь, вы не думаете о том, что мне кажется, — не выдержав тишины, сказал он Профессору.

— Ни в коем случае, — быстро ответил Фэлл. — Но ты должен признать, мой мальчик, что это весьма захватывающее чтиво.

— Не могу с этим согласиться.

— Все эти предполагаемые демоны, их силы, печати, заклинания, — продолжал рассуждать старик. — Кто, по-твоему, мог все это собрать?

— Ну, на книге указано имя Соломона.

— Да, но я сомневаюсь, что у царя Соломона было время и желание собирать все это. Я бы предположил, что к работе приложили руку колдуны при его дворе. Возможно, книга писалась, скажем так, на круглом столе тех, кто интересовался сверхъестественным в ту пору.

— Или теми, у кого просто извращенное воображение, — буркнул Мэтью, откусывая еще кусок яблока.

Этим утром, когда Хадсон и Камилла спустились вниз, он как раз доедал яблоко и допивал остатки остывшего чая. Не нужно было обладать богатым воображением — ни извращенным, ни каким-либо другим, — чтобы понять, что Великий и охотница на ведьм не просто общались в комнате наверху. Мэтью был рад за Хадсона. Хвала Господу, он почти вернул себя прежнего, такого, каким был до проклятого острова Голгофа. Похоже, его поход к оранжевой голландской палатке с раненым солдатом на плече освободил его от груза прошлого, терзавшего его душу. Его глаза прояснились, вернулся здоровый цвет лица.

— Сколько раз вы его перечитали? — спросил Мэтью, возвращаясь к Профессору из своих мыслей.

Фэлл снял очки, протер их о рубашку и вернул обратно на переносицу, прежде чем ответить.

— Не меньше тридцати, хотя я и затрудняюсь назвать точную цифру. Я читал эту книгу так часто, что запомнил три печати и заклинания. Три существа, способные возвращать мертвых к жизни: король Паймон, граф Ботис и король Асмодей. Ты, должно быть помнишь, какое свое желание я отчаянно хотел осуществить.

— А сейчас вы точно уверены, что это желание испарилось?

— Более чем. Ты можешь не верить, но я примирился с собой, а это главное.

Мэтью тихо хмыкнул.

— В подземном мире, должно быть, идет постоянная борьба между этими королями, графами и тому подобными. В конце концов, внешний мир — это обитель ангелов, а не этих тварей.

Фэлл закрыл демоническую книгу и отложил ее в сторону.

— Я должен кое-что тебе сказать. Год назад я бы скорее перерезал себе горло, чем произнес подобное. Ты доставил мне столько неприятностей. Разрушил так много из того, что я построил. Я десятки раз хотел убить тебя самыми ужасными способами, какие только мог придумать.

— Возможно, вам стоит продолжать держать ваши искренние чувства при себе, — сказал Мэтью.

— Нет. Послушай меня. Выслушай. Я понял, — он сделал паузу, и по его лицу было видно, что ему и самому непросто продолжать этот разговор, — я понял, — наконец продолжил он, — что ты — молодой человек, подобного которому я прежде никогда не встречал. Твое отчаянное путешествие с Джулианом, чтобы спасти твою ненаглядную Берри, твоя непоколебимая преданность Хадсону, а потом… твоя клятва отыскать Бразио Валериани, которой ты остался верен… Все это поразило меня. Сколько раз вы с Берри могли сбежать там, в Лондоне? За вами никто не следил. Именно тогда я по-настоящему понял, что могу доверять тебе.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Мэтью показалось, что он вдыхал свежий воздух, и с каждым выдохом выпускал наружу своих старых призраков.

— Должен сказать тебе, — осторожно произнес Профессор Фэлл, бывший император преступного мира и заклятый враг всего, что Мэтью считал правильным, — что, если бы мой Темплтон выжил… если бы он вырос, я бы хотел, чтобы он был таким же сильным духом… и таким же хорошим, как Мэтью Корбетт. И это, дорогой мальчик, самый большой комплимент, который я кому-либо делал на этой земле.

Дорогой мальчик, — повторил Мэтью про себя. Когда Профессор прежде произносил эти слова, они казались почти забавными. Теперь же… они были тоскливым напоминанием о сыне, которого он потерял много лет назад.

— Спасибо, — Мэтью не знал, что еще может сказать в ответ, поэтому добавил, — сэр.