Левиафан полностью

— Но, согласно нашей информации от Нерио Бьянки, который был учеником Сенны Саластре, его невозможно уничтожить. По крайней мере, Бьянки утверждал, что сам колдун сказал ему об этом. Разве ваш отец не потерпел неудачу, пытаясь это сделать? О, Бьянки сказал, что ваш отец разбил его, но вынужден был воссоздать стекло, и Саластре помог ему. Нерио Бьянки рассказал моей сестре все, что знал, прежде чем она выколола ему глаза и познакомила со своей «Железной Девой». Зачем такому умному и талантливому колдуну, как Нерио Бьянки, лгать, чувствуя шипы у себя в груди? Видишь, Бразио? Никто не лжет моей сестре, когда она хочет узнать правду.

Он прав, — размышляла Венера, стоя и наблюдая за этой притворно вежливой беседой. Ее сердце забилось чаще в предвкушении будущих действий тесака. Она не сомневалась, что его используют еще раз, и испытала легкое головокружение, как будто выпила слишком много вина. Упоминание о Нерио Бьянки вернуло ее к приятным воспоминаниям. Она почувствовала, как на затылке выступает пот, как он собирается в ложбинке над бедрами. Ее нервы напоминали пороховую бочку, а потом она посмотрела на свои руки.

Под сиянием странных колец Блэка они вдруг превратились в скрюченные лапы старой карги.

Ей захотелось закричать от ужаса. Пришлось почти до крови прикусить губу, чтобы сдержаться. Кожа на ее руках стала серой, как погребальный саван и сморщилась древним пергаментом. Спрятав руки в шелковых рукавах жакета и блузы, она почувствовала, как плоть предает ее, высыхает подобно старому руслу реки, по которому перестала течь жизнь. Если бы она осмелилась взглянуть на свое отражение в этот момент, то увидела бы не прекрасную Венеру Скарамангу, а отвратительное существо, которым она неминуемо станет без зеркала Киро Валериани.

Она не питала иллюзий насчет вечной жизни. Она и не хотела ее. Но быть вечно прекрасной даже на краю могилы… ступить на порог смерти, как одна из самых соблазнительных и безупречных женщин, когда-либо живших на свете… да. Таково было ее желание. Именно этого бы она попросила у существа, которого бы призвала.

Пока эти мысли проносились у нее в голове, Венера увидела, как сморщилась и исчезла ее кожа. Однако через несколько ударов сердца она стала прежней — молодой и цветущей. С зачарованным зеркалом она всегда будет такой.

Краем глаза Венера заметила фигуру в фиолетовой мантии у самой стены. Та безмолвно наблюдала за допросом Бразио Валериани. Будто заметив, что на нее смотрят, фигура начала постепенно растворяться в воздухе. Венера вновь подумала, что она, великая госпожа Семейства Скорпиона, балансирует на грани безумия. Возможно, она балансировала на ней уже много лет, с тех самых пор, как стала свидетельницей жестокого убийства своего отца, называвшего ее маленькой неаполитанской булочкой.

Но нет. Она забыла об этом… отпустила это.

Стоило вернуться в реальность.

Тесак в руке Лупо, запах крови и страха, Никс, хрустящая отрубленным пальцем, застывшие лица пленников и ощущение власти, неразрывно связанной для нее с похотью. Все в этом мире было в порядке.

Валериани тихо бормотал:

— Зеркало… пожалуйста… оставьте его в покое. Оно свело моего отца с ума… Этот монстр Саластре творил свои заклинания… поднимал что-то из глубин… показывал моему отцу существ, которых не должен видеть человек… он рассказывал мне, как они кипели, как в котле, а потом снова опускались вниз. Мой отец пытался уничтожить его, но молоток не брал… стамеска тоже… даже пуля отскакивала от стекла, как от стены, не оставляя следов. Его можно было разбить только железным распятием, а потом… отец не мог спать, потому что зеркало звало его множеством голосов, сливавшихся в один. Он не мог успокоиться, пока не восстановил стекло. Он рассказывал мне все это в рыбацкой лодке «Наскосто». Это была просто маленькая лодочка… такая маленькая, что, по словам моей матери, ее не должны были заметить другие лодки. Мы так счастливо проводили время вместе там. А когда отец рассказывал мне о зеркале, он рыдал и говорил, что проклят. Что зеркало прокляло его, и теперь он должен его уничтожить или спрятать. А после его смерти эта задача ляжет на меня. Я должен был позаботиться о том, чтобы никто никогда не нашел его и не дал высвободить тех существ. — Он посмотрел на бесстрастное лицо Марса Скараманги, и слезы бессильно покатились по его щекам. — Я прошу… умоляю… оставьте его!

— Скажи мне, где оно, — мертвым голосом прошипел Марс. — Иначе ты потеряешь еще два пальца.

— Я не могу… я… — Бразио поднес окровавленную руку к лицу. — Но… хорошо. Хорошо. Оно спрятано в…