— Я говорю на нескольких языках. Что до англичан, то мой батюшка был большим поклонником Шекспира и хотел уметь читать все пьесы так, как они были написаны. Особенно его интересовали трагедии. — Она переключила внимание с Мэтью на губернатора. — Книга у меня с собой, — сказала она и достала из саквояжа проклятый «Малый ключ Соломона». — Я прочла ее несколько раз.
Она положила книгу на стол Сантьяго, и Мэтью оторопел, уставившись на нее.
Он боялся даже думать, что будет дальше.
Тем временем Сантьяго заговорил:
— Я как раз спрашивал сеньора Корбетта, почему он решил разыскивать этого Бразио Валериани — сына Киро, предполагаемого колдуна — в окрестностях Венеции. И я все еще жду ответа.
Камилла Эспазиель обратила свой пронзительный взгляд на Мэтью.
— Я бы тоже хотела услышать ответ, — ее темные брови поползли вверх, подчеркивая важность вопроса губернатора.
Мэтью почувствовал, как внутри него все затрепетало от столь нежелательного пристального внимания. Однако он заставил себя собраться с духом, вздернул подбородок, демонстрируя небольшой вызов, и сказал:
— Подождите. Давайте не позволим экипажу убежать вместе с лошадьми. Только не говорите мне, что вы, или кто-то, кто вами руководит, интересуетесь зеркалом Валериани.
Он замолчал и почувствовал себя будущим висельником в наступившей тишине.
— Нет! — отчаянно воскликнул он. — Вы… вы оба… сошли с ума? Вице-король де Кастро или какой-либо другой испанский чиновник, должно быть, потерял разум из-за этой книги! Вы действительно охотитесь на ведьм? — спросил он, глядя прямо в зеленые глаза Камиллы. — Что это должно значить?
— Это значит, что я, — она слегка улыбнулась, — охочусь на ведьм и уничтожаю их, как это делал мой отец, его отец и отец его отца. Полагаю, у вас прежде не было опыта общения с ведьмами или с кем-то вроде меня?
— И это привело вас сюда? Для чего?
— Для охоты, разумеется — ответила Камилла.
— Если вы верите, что зеркало настоящее, то я сожалею, но вы не в своем уме, — возразил Мэтью. — Оно ненастоящее. Этого не может быть.
— Говорит молодой человек, который проделал долгий путь, чтобы найти это
Мэтью бросил быстрый взгляд на бутылку вина. Может, это Амароне? Иронично, если так.
Пока Мэтью был узником в «Прекрасной Могиле» Профессора Фэлла в Уэльсе, замечание молодой визажистки оперной дивы Алисии Кандольери Розабеллы, приходившейся племянницей тому самому Киро Валериани, разбудило в молодом решателе проблем его знаменитое любопытство. На похоронах Киро в Салерно Бразио спросил Розабеллу, сколько ей лет, и она ответила: «Тринадцать», на что Бразио заметил, что это отличный возраст,
— Можешь выпить, как только дашь ответ, — сказал Сантьяго, заметив, как Мэтью смотрит на бутылку. — Мы с сеньоритой ждем, затаив дыхание!
У Мэтью закружилась голова, как будто он уже выпил бутылку или даже три. Он открыл рот, и из него вырвались шестнадцать ужасных слов. Он и сам не поверил, что произносит их:
— Если я скажу вам, я стану вам не нужен. Я могу сам найти его для вас.
Губернатор посмотрел на него из-под тяжелых век, а охотница на ведьм сохранила на лице призрачную улыбку. Молчание затягивалось.
— Ты забегаешь вперед, — наконец сказал Сантьяго.
Мэтью указал на шахматную доску.
— Ну, я ведь уже проиграл эту партию, не так ли? Я должен хотя бы сохранить пешку.
Камилла Эспазиель подошла к нему, и Мэтью с трудом удалось не отступить на шаг. Эта женщина казалась ему могущественной, как сама стихия. И, возможно, такой же опасной. При ее приближении он ощутил запах апельсина и гвоздики. Камилла подняла руку и с силой ткнула его указательным пальцем в грудь.
— У меня такое чувство, — сказала она, — что даже если бы вы рассказали нам все, что знаете, вы все равно понадобились бы нам, чтобы найти его. Я права, губернатор?
— Думаю, да.
