Левиафан полностью

— Я тоже так думаю, — ответила она, по-прежнему указывая пальцем в грудь Мэтью. Наконец, рука опустилась. — Теперь я бы хотела встретиться с другим. С тем, кто называет себя Кардиналом Блэком.

— Подождите! — запротестовал Мэтью, снова пытаясь сохранить равновесие на шаткой земле. — Этот человек — сумасшедший убийца! Он считает, что у него есть хозяин, которого он называет Доминусом, и которого видит только он!

Мэтью тут же понял, что этот ход был неверным, потому что в глазах женщины вспыхнул огонек.

— Спасибо за ценные сведения, — сказала она. — Он сейчас в тюрьме?

Последний вопрос был явно адресован Сантьяго.

— Да, — ответил губернатор.

— Тогда мы немедленно отправимся туда, чтобы его навестить.

Мэтью понял, что дальнейшие протесты бесполезны.

Через несколько минут он, охотница на ведьм и Сантьяго уже ехали в губернаторской карете по тому же маршруту, по которому Мэтью спускался с холма. В руках Камиллы Эспазиель была книга. Женщина молчала, глядя в окно со своей стороны кареты. Мэтью тоже молчал, но в его голове царил хаос.

Похоже, фарс продолжался, только теперь во имя благородных испанских интересов, а не низменных английских. Однако… втягивать в это все Кардинала Блэка? Немыслимо! Этот человек, это чудовище, было воплощением зла! Лучше бы Сантьяго велел повесить его, едва обнаружив у него книгу, но, к сожалению, этого не произошло.

Мэтью был уверен, что Доминус, кем бы он ни был, будет в восторге от внимания, которое получит от охотницы на ведьм. Разве что Камилла сочтет, что этот сумасбродный маньяк — и вправду колдун, не смеющий топтать ногами землю. И тогда справедливость восторжествует над могилами «Черноглазого Семейства» — лондонской уличной банды, над которой Блэк учинил чудовищную расправу[19].

Мэтью заметил, как карета проехала мимо фигуры в соломенной шляпе, которая беспечно поднималась по холму, неся с собой мольберт и кожаную сумку с художественными принадлежностями. Он удивился самому себе. Даже после всех смертельных угроз и унижений, которым он и его близкие — Хадсон, Берри и Кэтрин — подверглись из-за Профессора Фэлла, Мэтью все равно ощутил укол жалости к старику. С возвращением демонической книги и возобновлением поисков зеркала идиллическая жизнь Фэлла здесь, на Сардинии, вот-вот должна была рухнуть с оглушительным грохотом. С другой стороны, может, ему уже все равно? Так было бы лучше всего.

Главным испытанием станет момент, когда Профессор вновь увидит книгу. Как он отреагирует на нее? А как отреагирует на охотницу, когда поймет, что она интересуется Кардиналом Блэком? Это были тревожащие вопросы без ответов.

Когда карета подъехала ко входу в тюрьму, Сантьяго объяснил сеньорите Эспазиель, что большинство из тех, кого привезли сюда с острова Голгофа, уже нашли жилье в городе, но примерно пять десятков человек по разным причинам остаются в тюрьме. У них не было работы, и заботы об их содержании ложилось на благотворительные общества Альгеро. По крайней мере, это все, что удалось понять Мэтью, ведь с сеньоритой Эспазиель Сантьяго предпочитал общаться по-испански.

Как только с объяснениями было покончено, Камилла посмотрела на Мэтью и спросила:

— А чем вы занимаетесь?

— Начинающий корзинщик, — ответил за него Сантьяго, чтобы окончательно прибить то, что осталось от достоинства Мэтью и, вероятно, покрасоваться перед дамой. — Но он делает успехи, — добавил губернатор, демонстрируя широту своей души. — Скоро достигнет уровня мастеров.

Камилла проигнорировала это замечание.

— Насколько я понимаю, — обратилась она к Мэтью, — в английских колониях вы были… как это у вас называется? Решателем проблем?

— Да. И намереваюсь заниматься этим же, когда вернусь.

— Ну, разумеется. — Она пристально посмотрела на него, вглядываясь в самую его душу. — Я тоже умею решать проблемы, — улыбнулась она. — Но проблемы, с которыми сталкиваюсь я, относятся к потустороннему миру. Вы верите в существование ведьм?

— Нет.

— Какой быстрый и решительный ответ. Кого вы уговариваете? Самого себя?

Мэтью ответил ей пристальным и решительным взглядом, но у него не получилось выдать и толики той уверенности, что была присуща Камилле Эспазиель.

— А как вы убедили себя, что они существуют?

Этот вопрос вызвал неоднозначную реакцию. Несколько секунд лицо Камиллы ничего не выражало. Взгляд сделался рассеянным, а губы сжались. Мэтью даже показалось, что солнце на миг скрылось за тучей, потому что в карете потемнело. За время этой короткой паузы он даже успел подумать, что это Камилле надо его убеждать. В конце концов, из них двоих именно она являлась представителем сомнительной профессии.

Наконец, к ее лицу вернулась краска, и темнота рассеялась. Однако в сияющих зеленых глазах осталось нечто… что это было? Печаль? Сожаление?

Она одна из них, — подумал Мэтью. — Или считает себя таковой.

Интуиция подсказывала ему, что это единственно возможный верный ответ.