Попав на Сардинию, Мэтью вскоре узнал, что здесь водятся дикие кабаны, и не удивился, увидев на ужине губернатора Сантьяго серебряное блюдо с жареным кабаньим мясом. Мясо было почти почерневшим и подавалось с различными соусами. Впрочем, это было не единственное блюдо вечера. Сегодня в роскошно обставленной столовой, украшенной гербами в рамках и написанными маслом портретами сердитых старых чиновников, также подавали угощения из свинины, жареных голубей, запеченных анчоусов и разнообразных овощей. Мэтью понял, что приглашение на трапезу — еще одна демонстрация доброй воли Сантьяго. Об этом кричало все: коллекции мечей, топоров, копий и другого оружия, развешанного по стенам и будто напоминавшего англичанам о том, какое место им здесь уготовано.
Мэтью дожидался той части ужина, в которой начнется обсуждение главных вопросов. Ведь пока что — после трех блюд и бутылки «Темпранильо» — единственным предметом обсуждения были вопросы о том, как идут дела в колониях, какая там погода, какие там предприятия и интересы. Мэтью не преминул напомнить губернатору, что в Нью-Йорке его ждет невеста, и, чем скорее у него появится возможность туда вернуться, тем лучше. Сантьяго проигнорировал эти замечания. Ему больше нравилось отпускать едкие замечания о «голодных и глупых» целях английской армии и «жадной и детской» политике правительства Англии. Вице-королю Франсиско Хинесу Руису де Кастро все эти реплики приходилось переводить, ведь он не знал «языка варваров».
Де Кастро, щеголявший в темно-синем бархатном костюме, украшенном золотыми пуговицами, множеством медалей, желтыми манжетами и высоким кружевным воротником, был невысоким, стройным мужчиной лет пятидесяти с подстриженной седой бородкой и седыми усами, закрученными на концах. Он сидел во главе стола, справа от него — Сантьяго и Камилла Эспазиель, слева — Мэтью и кардинал Блэк.
Де Кастро старался не задерживать на Блэке слишком долгих взглядов. Безумный кардинал был закутан в свой обычный черный плащ, темные волосы были напомажены, а свежевыбритое лицо казалось таким же угрюмым, как портреты на стенах. Он ел медленно, делал долгие паузы между кусками и не произносил ни слова, даже когда ему задавали вопросы. Мэтью задумался, уж не считает ли он, что один из четырех свободных стульев за столом занимает Доминус, потому что время от времени на уродливом лице Блэка появлялась едва заметная улыбка человека, знающего то, чего не знают другие.
К счастью, Сантьяго не позвал на этот ужин свою жену — вероятно, решив, что Блэк ей не понравится, и у нее пропадет аппетит в его присутствии.
Мэтью также отметил, что Камилла Эспазиель, переодевшаяся в платье цвета морской волны, еще сильнее подчеркнувшее выразительность ее глаз, пристально следит за кардиналом Блэком. Она забрала свои серебристые волосы назад и закрепила их черепаховыми гребнями, продемонстрировав ярко выраженную горбинку на носу. Камилла снова показалась Мэтью грозной, даже сидя за обеденным столом. И красивой. Непосредственно к нему она не обращалась, и Мэтью ждал, когда кто-нибудь объяснит ему, чего от него ждут. Впрочем, пока что он позволил себе просто насладиться пиром, потому что уже давненько не отведывал ничего подобного.
Беседа продолжалась. Де Кастро переговаривался с Сантьяго и Камиллой. Мэтью пытался вникнуть в суть разговора, но улавливал лишь обрывки фраз. Вскоре он оставил попытки и налил себе еще одну порцию вина.
Слуги принесли тарелки с ванильным тортом, бисквитами, сахаром и маленькими порциями какого-то блюда, коего Мэтью никогда прежде не видел. Оно было похоже на кусочки чего-то пышного и желтого, политого медом. Осмелившись попробовать неизвестное блюдо вилкой, Мэтью обнаружил, что оно аппетитно хрустит, а на вкус одновременно соленое и сладкое.
— Могу я спросить, что это? — поинтересовался он у губернатора.
Ответ не заставил себя ждать:
— Palomitas.
— Да, но
— Полагаю, на вашем языке это будет называться «воздушная кукуруза».
— Кукуруза? Она не похожа на ту кукурузу, которую я когда-либо пробовал.
Сантьяго посмотрел на него, как на самого невежественного жителя Альгеро.
— Наш великий завоеватель и благородный лорд Кортес привез эти зерна кукурузы и способ их приготовления в Испанию после завоевания империи ацтеков в 1500-х годах. Ацтеки ели это и использовали в своих религиозных церемониях, если их богопротивные ритуалы можно так назвать, — фыркнул он. — Мы усовершенствовали процесс, и вместо кастрюль с горячим песком стали применять специальные паровые котлы. Я ценю, что вам это интересно.
Блэк внезапно разразился лающим смехом, от которого Сантьяго и де Кастро подпрыгнули на своих стульях. Глаза нечестивого кардинала блеснули в свете свечей.
— Я знал, что испанцы — нация неуклюж, — сказал он, — но я и представить себе не мог, что они могут испортить такую простую вещь, как кукуруза. — Он отодвинул свою тарелку. — Это отвратительно.
— Мы примем ваше мнение к сведению, — с явным пренебрежением сказал Сантьяго, — нам незачем переубеждать вас.
