– Бирмингемские группировки, как и вообще организованная преступность, – это моя юрисдикция! – рыкнул он, обращаясь к Грин, а когда повернулся к Сьюзен, его лицо снова было совершенно безмятежным. – Итак, я вынужден повторить свой вопрос: как связаны прибытие в столицу некоей Сьюзен Аркшо, кончина Фрэнка Трингли, криминального авторитета из Северного Лондона и по совместительству дегустатора, появление здесь двух незадачливых похитителей и внезапная вспышка активности среди довольно смирных в обычное время группировок Лондона, Бирмингема, Ливерпуля, Манчестера, Лидса и Ньюкасла. Иными словами, по всей Англии бандитов словно муха укусила, а шотландцы и валлийцы сидят на пятой точке ровно и не отсвечивают.
– Что? – не поняла Сьюзен. – А я тут при чем?
– И поскольку никаких бумаг, то есть письменных соглашений между полицией и ребятами-книготорговцами не существует, я только сегодня утром, из неофициальных источников, узнал о том, что ты вообще существуешь и присутствовала в доме Фрэнка Трингли, когда мистер Мерлин Сен-Жак выпустил из него дух…
– К вашим оперативным разработкам это дело не относится, вас не должны были информировать…
– Молчать, Грин! Я же сказал, что говорил с Меррихью и она разрешила мне опросить всех, кого я сочту нужным.
И снова, едва повернувшись к Сьюзен, злобный пес спрятал зубы. Девушка недоумевала: зачем это ему, неужели думает, что она не замечает его грубости? С ней-то он как шелковый, но не заметить, что, вообще-то, он жуткий засранец, все равно нельзя.
– Конечно, с тех пор прошла неделя, и можно решить, что те разборки никак не связаны с тобой. Но вот сегодня утром двое типов из банды «Молочная бутылка» являются сюда и пробуют взять тебя в заложники, за что тут же получают воздаяние от руки все того же мистера Мерлина. Бедняги ведь не знали, что он тоже будет здесь, собственной персоной, да еще с пушкой. Зачем же они приперлись? Какая тут связь?
– А почему ты не спросишь у них, Рег? – поинтересовался Мерлин, хотя прекрасно знал ответ.
– Да я уже спрашивал, и люди Грин тоже спрашивали, но все без толку: в головах у них будто ложкой помешали. Ничего не помнят: где были, что делали, кто их сюда прислал. Ясно, что с их мозгами кто-то поработал: то ли один из тех, у кого вы, книготорговцы, должны отбивать охоту делать такие вещи, то ли один из ваших. Вот я и пришел сюда узнать: кто позволяет себе манипулировать моими серыми мышатами, бандюками обыкновенными?
– Мы бы тоже хотели это знать, – ответила Сьюзен. – Особенно я, потому что мне не улыбается вторая попытка похищения.
– И это все, что ты можешь сказать?
Рег придал своей физиономии выражение, которое сам, видимо, считал умоляющим, но сломанный нос и уши, похожие на соцветия брокколи, придавали ему сходство с выжившим из ума мопсом.
– Я понятия не имею о лондонских бандах, да и о любых других тоже, – сказала Сьюзен и отвернулась, не желая и дальше смотреть в глаза Холли.
Она заметила в них нехороший огонек: один миг он глядел на нее так, словно он был котом, а она – раненой птицей.
– Ну а ты? – обратился Рег к Мерлину, снова включая полицейского – компетентного, выдержанного, беспристрастного. – Может, тебе есть что сказать полиции?
– Нет, – лаконично ответил Мерлин.
– Не может быть! – возмутился Холли. – Слушайте, я уже восемнадцать лет супер, и все восемнадцать лет – тишина и покой. Бандиты, конечно, свое дело делали, но все в рамках закона, разборки устраивали в основном друг с другом. А если и влетало кому невзначай, то всякой мелкой шушере, никак не добропорядочным гражданам. Ни прессе, ни телевидению поживиться было нечем. И вот через полгода мне на пенсию. Мой послужной список безупречен. Точнее, был таковым до сегодняшнего утра, когда явились вы и все пошло псу под хвост. Не может быть, чтобы у вас не было совсем никаких сведений. Мисс Аркшо, вы ведь, кажется, приемная дочь Трингли или что-то в этом роде? Давайте выкладывайте, мне нужна ваша помощь.
– Никакая я не дочь Фрэнку Трингли, даже не приемная! – возмутилась Сьюзен. – Просто он был знаком с моей матерью.
– Ага, значит, я не так понял, – сказал Холли. – И кто же тогда ваш папа? Мне известно только имя мамы. Она ведь проживает где-то возле Бата, верно? Что ж, милый городок, и места вокруг прелестные.
Его слова почему-то показались Сьюзен угрожающими. Хотя интонация полицейского ничуть не изменилась и фразы были вполне невинными, она почуяла: что-то тут не так. Да и вообще, надоел ей этот главный суперинтендант Холли.
– Ничем не могу помочь, – решительно сказала она. – Я очень устала, собираюсь принять душ и лечь спать, прямо сейчас.
