– Ладно-ладно, – сказал Рег, выставляя вперед ладони. – Это я так, на всякий случай, вдруг что-нибудь получится. Привычка старого копа. Хотя, если попытка похищения и впрямь тебя напугала и ты опасаешься ее повторения, лучше тебе сотрудничать со мной. Я могу помочь. Например, прислать своих ребят, чтобы те приглядели за домом вместе с людьми Миры, а? Нет, я, конечно, ничего не имею против подразделения М, но если сюда явятся настоящие лондонские бандиты, да еще при оружии… тогда у вас мало шансов.
– Мы справимся, сэр, спасибо, – сказала Грин. – К тому же в этом случае мы нарушим прямой запрет комиссара полиции: посвящать кого-либо из младших офицеров в деятельность книготорговцев и всего, что связано с существованием Древнего мира.
– Я бы посоветовал вам больше думать о той угрозе, которую представляют для вас бандиты этого мира, мисс Аркшо, – сказал Рег, снова игнорируя Грин. – Но вы сами роете себе могилу. Вот, держите мою карточку, вдруг передумаете.
Ни Сьюзен, ни Мерлин не пошевелились, чтобы взять визитку, так что суперинтендант положил ее на стол и пошел к выходу. Грин развернулась и направилась за ним, и вскоре молодые люди услышали их разговор в коридоре.
– Не знала, что вы уходите в отставку, сэр. Коста-дель-Соль?
– Не стебись, Грин. Ты же знаешь, я бы остался, если бы мог. Меня спроваживают, а моей пенсии хватит разве что на Коста-дель-Камбрия. И не намекай, что я скурвился, я этого не люблю. Коста-дель-Соль, как же!
– Всего хорошего, сэр.
Дверь захлопнулась, оборвав на полуслове энергичное:
– Да иди ты…
Через пару секунд Грин вернулась.
– Прошу прощения. Холли – настоящий зомби, мышей совсем не ловит. Бандиты потому так долго сидят тихо, что он слишком многое им позволяет! Да и сам лентяй, каких мало, – вечно торчит на скачках либо сидит на больничном. По-моему, он на прикорме у бандитов: ну нельзя быть таким никчемным совсем случайно. Странно, что его до сих пор не погнали. А теперь выкладывайте, что за чертовщина у вас творится.
– Это дела книготорговцев, – повторил Мерлин.
– До тех пор, пока они не пересекаются с делами полиции, – возразила Грин. – Тогда они становятся и моим делом. Особенно потому, что мне даже поговорить не с кем, кроме Торстона. Или Меррихью, которой никогда нет ни в одном из магазинов, а когда я звоню ей в деревню, ее полчаса зовут к телефону, так что счета набегают прямо зубодробительные. Сегодня я трижды звонила Торстону, и все три раза мне отвечали, что он занят.
– А он и в самом деле занят, – подтвердил Мерлин. – Разбирает личную библиотеку сэра Энтони Бланта. Бывшего сэра, разумеется, ведь рыцарское звание у него тоже отняли.
– Предателя? Значит, Советы тоже вовлечены…
– Нет, конечно, – перебил ее Мерлин. – Извини. Торстон… он и меня раздражает. Но Советы тут ни при чем. Просто у Бланта действительно отличная библиотека – сплошь первые издания и коллекционные экземпляры. Сейчас в Новом книжном все над ней ахают и охают, а Торстон больше всех, и ни до чего другого ему дела нет. Скорее бы он ушел.
– А он что, собирается? – спросила Грин. – Конечно, мой доступ к документам весьма ограничен, но, насколько я могу судить, Торстон и Меррихью руководят всеми операциями книготорговцев с тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года.
Сьюзен вытаращила глаза:
– Как с тысяча восемьсот восемьдесят седьмого?
– Ну да, ты права, – нехотя подтвердил Мерлин. – В том, что касается Торстона. А Меррихью возглавила леворуких в тысяча восемьсот пятнадцатом, сразу после Ватерлоо. Те из нас, кого не успевают убить, живут очень долго. Послушай, тебе действительно лучше не знать, что у нас происходит. Ты же все-таки смертная, а для смертных правило всегда одно – меньше знаешь, дольше живешь.
– Это моя обязанность, – уперлась Грин. – Мисс Аркшо тоже что-то угрожает?
Мерлин помешкал и сказал:
– Думаю, да, хотя Предки считают, что нет. В общем, пока я у нее за охранника – ночую сегодня здесь. И такси будут регулярно проезжать.
– Миссис Лондон сказала, что прошлой ночью здесь пытались нарушить защиту, – сообщила Грин. – Ты говорил про какую-то кексу. Мой предшественник, вводя меня в должность, ни о чем таком не упомянул, что неудивительно, и сама я ничего не нашла. Что такое кекса?
– У миссис Эл очень длинные уши, – пожаловался Мерлин. – Кекса – это дурманная кошка. Про нее написано в «Золотой ветви»… хотя нет… не в той версии, которая дошла до печати. В общем, кекса – это дух, его вызывают из священных сосудов, в которых захоронены кошки фараонов. Сосуды привезли в Англию римляне, почти все мы уже прибрали к рукам, но что-то, видимо, осталось. Тварь очень опасная, но войти она не смогла, и вообще передвигается только по ночам, когда луна не молодая, но и не полная.
– То есть такая, как сегодня, – заметила Грин. – А подстрелить эту кексу можно? В смысле обычные пули ее берут?
– Теоретически да, – ответил Мерлин. – Правда, в нее трудно попасть, ведь она движется между нашим миром и… э-э-э… иным. Но, думаю, это все же проще, чем справиться с гоблинами…
– Почему? – спросила Сьюзен.
