Лёвушка полностью

На поминках Лёва не произнёс ни слова, хотя все ждали, что он скажет о бабушке что-то хорошее, значительное. Не сказал. Просто сидел, уставившись взглядом в одну точку, и медленно жевал кусочек мацы, которую перед тем смачивал красным вином в толстом стакане. Затем так же молча встал из-за стола, вышел во двор, отворил калитку и пошёл к реке. Родные проводили его сочувственным шёпотом. Странно, чтобы внуки так горевали за бабушками. Обычно детство оставляет там другие воспоминания – игры, ссадины, первые буквы, но никак не старческие руки, готовые в любую минуту подхватить, уберечь, приласкать.

Выйдя к реке, Лёва пристроился на невысоком холме, откуда были видны и мост, и мелкий лес на другом берегу, расстелил на траве пиджак, предварительно вытащив из него сигареты со спичками, затем достал из бумажника фотографию, на которой две празднично одетые бабульки держали его руки. Лица у них были очень сердитые, ведь они вечно враждовали, осыпая друг дружку, как горохом, страшными проклятиями. Может, смерть помирила их? И может ли смерть примирить с чем-то?

Лёва лёг на спину и увидел бледно-голубое безоблачное небо. Говорят, именно там существует тот свет, где люди отдыхают от страстей, от работы, свет, где живут вечно, присматривая с высоты за близкими и вымаливая у Бога немножечко счастья для своих. Так говорят…

Интересно, а как он устроен, тот свет? Неужели там нет никаких различий, богатые не отличаются от бедных, гении от придурков и летают только души?

Души людей отличны больше, чем лица. У души не бывает близнецов. Наверное, в том миру, где нет слов, люди объясняются прикосновением этих самых душ, оттого там всё прозрачно и нет лжи.

Но это там. Здесь, на земле всё иначе. Бывает, конечно, что и здесь соприкасаются души, наделяя их владельцев неземным счастьем, гармонией, но это случается так редко, что превращается в легенду, в слухи о чуде, которое иногда проявляет себя и в этом мире.

Но ведь есть же люди – он читал об этом, верил в это! – которые проникали во многие тайны и даже видели Бога. Старый раввин сказал, что надо идти к Нему, тогда дорога будет короче, но куда идти? Его проводницы мертвы, да и они успели подвести лишь к крылечку… Как же он не догадался об этом раньше! Ведь они, буквально разрывая его на части, водили каждая к своему Богу, чтобы показать Ему его – Лёвушку. Чтобы Бог передал весточку дедушкам, которые не вернулись с той проклятой войны, передал, что не оборвалась связь, что вот здесь, в храме, а потом – в синагоге, стоит их маленькое, сопливое продолжение и испуганно таращится на людей, которые верят, что три десятка торопливо произнесённых слов изменят что-то, очистят, подарят надежду. А он, пятилетний мальчуган, и был живым утешением для двух суровых и удивительно добрых старух, и каждая верила, что не всё потеряно, и сейчас, когда он остался один – растерянный, не знающий, как жить, ради чего жить, – он вдруг почувствовал огромное желание стать для многих, пока ещё незнакомых людей, таким же утешением и надеждой, каким он был для своих бабушек.

Он закрыл глаза, почувствовал на ресницах влагу – этого не хватало! – и захотел в последний раз увидеть бабушку Дашу, услышать её голос, ведь она ещё не улетела на небо, её душа где-то здесь, рядом, и если это не сказки, не предрассудки, то… Не открывая глаз, он молча просил её прийти, он опять превратился в маленького Лёвушку, который верил во все сказки – добрые и страшные, он повторял свои просьбы бессчётное количество раз, и, хотя произносил он их бессловесно – про себя, голову сдавила усталость, плотный столб воздуха бросал в сон, и вдруг он услышал прикосновение знакомых рук и слабый, как далёкое эхо, голос:

– Золотенький мой, не бойся, я рядом…

Он улыбнулся, и внезапно тело его оторвалось от земли, качнулось на воздухе, как кружащий лист дерева, и он полетел всё выше и выше, к небу, сердце бешено колотилось от предчувствия свидания с Тем, кого он искал всю свою недолгую жизнь.

Не забыть бы только вернуться назад…