Поблагодарив друга, я спешно вернулся в поместье и застал у лестницы ведущей на третий этаж спящую Эйрин. Она так и не поднималась на третий этаж без приглашения. Я опустился перед ней и убрал с лица непослушную прядь волос. Даже во сне ее лицо было напряжено и выглядело беспокойным, болезненным.
Мне пришлось нарушить ее сон.
Ее дальнейшие слова выбили из-под моих ног землю. Она решила покинуть поместье. Покинуть меня. Навсегда. Именно тогда, когда я мог помочь ей. Так она еще и деньги мне отдала, возмещая все те затраты, что я понес на ее лечение и содержание. Какой же бред она тогда говорила. Неужели она не понимала, что у меня к ней чувства, или понимала, но не хотела их принять? Возможно ее сбили с толку мои пьяные речи.
Я уже хотел было начать ее уговаривать, признаться в чувствах на эмоциях, даже рассказать, что я все знаю, но после того, как она сказала, что я ее использовал, у меня опустились руки. Неужели я изначально все делал неправильно? Но не спел я и слова сказать, как в открытое окно комнаты залетела дымовая бомба.
В одно мгновение едкий дым заполонил всю комнату. Я толкнул Эйрин к стене, чтобы было проще выбраться, но меня оттащили. Я оказался в коридоре с четырьмя убийцами, перед глазами застыла пелена. В бомбе явно был какой-то препарат, из-за которого я с трудом держался на ногах. Боясь не справиться с убийцами, я начал читать заклинание уничтожения артефакта, но меч не откликался на мой зов. Мне пришлось отбиваться от убийц голыми руками, продолжать читать заклинание и призывать меч, и после очередной попытки он все-таки появился и всех вокруг накрыло волной.
Я осмотрел коридор в поиске Эйрин. Она, тяжело дыша, лежала на полу. Не успел подойти к Эйрин, как она начала кричать. За окном начался дождь, воздух стал более влажным, окна с грохотом распахнулись. В это время пришли в себя убийцы, я, закрывая собой Эйрин, отражал их удары. Затем я увидел невероятное. Заклинание Властителя Запада сработало. Капли дождя одна за одной собирались рядом с Эйрин и вскоре на убийц мчался огромный водяной лев. Впервые в жизни я увидел призыв духовного зверя. Это действительно невероятное зрелище, но высасывает почти все силы из стихийника. После того, как лев разобрался с убийцами, он начал приближаться ко мне и Эйрин. Понимая, что она не в силах полностью контролировать зверя, я закрыл ее собой, надеясь, что удастся остановить льва мечом. Но не успел я воспользоваться мечом, как лев остановился и, склонив голову, распался на маленькие капли, возвращаясь в исходное состояние. Эйрин потеряла сознание.
Подхватив обессиленную девушку, я отнес ее в соседнюю комнату. Из-за бушующей непогоды никто не слышал нашей потасовки и мне пришлось звать стражу самостоятельно. Стражники в недоумении уставились на тела убийц, которые были без сознания, и упали на колени, прося прощения и наказания. Я пообещал, что непременно они понесут наказание за отсутствие бдительности, но позже, а сейчас приказал спустить убийц в подвал и позвать лекаря.
Внешне Эйрин была в порядке, появился даже нежный румянец. Господин Нолан также подтвердил, что с ней все в порядке и выглядит она даже лучше, чем на днях.
Через два дня Оберон привел девушку, которая заявила, что она подруга Эйрин. Больше она ничего нам не сказала. Сначала я был удивлен, почему Оберон так легко поверил ей, а потом, вспомнив его слова о необычной девушке с черными глазами и белыми как снег волосами, все понял. Да и взгляд Оберона на эту девушку был куда красноречивее всяких слов и моих догадок.
На следующий день я, Оберон и Хилария встретились за завтраком в обеденном зале, но не успели мы прикоснуться к еде, как до нас донесся отчаянный крик Эйрин.
Она звала меня.
Я вскочил со стула так стремительно, что он перевернулся и отлетел к стене. Эйрин все продолжала звать меня, от ее голоса мое сердце болезненно сжималось внутри. Наконец-то я увидел ее, такую хрупкую, идущую вдоль коридора, придерживаясь стены, ноги обессилено подкосились, но я успел подхватить ее.
Я посмотрел в глаза Эйрин полные боли и облегчения, страха и счастья. Она обнимала меня, дрожа всем телом. Мое сердце было готово петь от счастья, когда я понял, что она все вспомнила. Когда я принес Эйрин в ее комнату там уже ждала Хилария. Я опустил Эйрин на теплый ковер и девушки расплакались в объятиях друг друга. Мое сердце было переполнено радостью за их встречу и болью от осознания того, что им пришлось обеим пережить.
Девушки задавали друг другу кучу вопросов, перебивая друг друга. Но в один момент Эйрин затихла и уставилась на Оберона. Я заступился за друга и объяснил Эйрин, что ему можно доверять также, как она доверяет мне.
Хилария рассказала, что причиной потери памяти Эйрин была именно она и вышло все абсолютно случайно.
Оберон, как и я, внимательно слушал каждое слово сказанное девушками. Я видел, как ему было больно, когда он слышал слова Хиларии о раздвоении личности, о том, как ее притесняли в родном мире и доме, о том, что ее хотели лишить ее сути, ее сил.
