Я допила апельсиновый сок. Без двух минут три. Жалко, что я не захватила никакого чтива. Или не растянула сок на подольше. Я ерзала на стуле. Два старичка, сидевшие по соседству, встали, пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Нет, наверное, места более пустынного, чем маленький французский городок в разгар дня. Никто не шел мимо. Никто не проезжал. Наконец престарелые ковбои вернулись к своему грузовику и уехали так же шумно, как и приехали. Взревел дрянной мотор, и «старина Опри растаял в облаке пыли» – как в кино. Сама эта идея была пропитана киношной, бутафорской атмосферой: женщина, вся в шрамах, ждет знойным днем незнакомца в чужом пустынном городишке. Хозяйка кафе вышла на улицу протереть столы. Я заказала еще один апельсиновый сок. Было десять минут четвертого. На сей раз буду пить не торопясь, подумала я и сделала маленький глоток. И тут на площадь вырулила машина с английскими номерами и остановилась под деревьями рядом с «рено». Я постаралась придать себе обыкновенный, неприметный вид. Нагнулась погладить собаку, чтобы спрятать лицо. Из машины вывалилась молодая семья и направилась в мою сторону. Непохоже, чтобы они имели что-нибудь общее с Крис. Им было жарко, они устали и были не в духе. Облегчение у меня быстро сменилось паникой: а вдруг они узнают меня по фотографиям в английских газетах! Я не поднимала головы, пока они не вышли из кафе и не перешли через улицу к своей машине. Краем глаза я видела, как они отъезжают.
Вдруг за дорогой, на пыльной площади я уловила какое-то движение, не имеющее отношения к игре в кегли. В тени дерева укрывался человек. Я поняла, что это он, поняла мгновенно. Наверное, он ждал в одной из припаркованных машин. Должно быть, он был там еще до того, как я подъехала. Он был молод, около тридцати, длинные, светлые волосы, белая рубашка и легкие хлопковые брюки. Он не шевелился, просто стоял там, под деревом, и наблюдал за кафе. Я притворилась, что от нечего делать смотрю на перекресток, а сама все время следила за ним. Он начинал злиться. Еще минута, и он сдастся, подумала я. Он посмотрел на часы. Я тайком бросила взгляд на свои: три двадцать пять. Он подождет до половины, решила я, а затем уйдет. И оказалась права. Он стоял, засунув руки в карманы, поддевая носком пыль, и вдруг пнул ногой дерево и перешел в густую тень, направляясь к машине, оставленной у церкви.
Уф, я вздохнула с облегчением. Но это чувство облегчения было недолгим, потому что проблема была не разрешена, а только отложена на время. Я оставила на столике 20 франков и побежала через дорогу. Видимо, хотела остановить его, не дать ему уехать, но опоздала. Он уже выруливал на улицу. Я, наверное, могла бы еще остановить его, да смелости не хватило. Я стояла и беспомощно смотрела, как он движется в сторону указателя на Сен–Жульен. Вполне можно было догнать его, но это же смех, да и только. Так разве что в кино поступают. С другой стороны, если я не поговорю с ним, то, скорее всего, он объявится в замке в поисках Крис.
Я помчалась к «рено», завела двигатель и поехала через площадь. Разболелась голова. В воздухе витала тревога. Я опустила все стекла, чтобы устроить сквозняк, но прохладный ветер не попадал в машину, и я сидела в безвоздушном вакууме, как будто на голову надели стальной обруч. За городом на перекрестке я заметила его голубой «БМВ». Я решила, что это он, хотя мне не хватило ума запомнить его номер. После перекрестка дорога петляла, спускаясь к реке, и хотя я здорово отстала, на ленте асфальта впереди время от времени мелькала между деревьями голубая машина. Я почти догнала его, когда мы добрались до главного шоссе на Сен–Жульен. И вдруг я глупо потеряла его из виду. Он обогнал фуру. Когда и мне, наконец, это удалось, между нами уже было две грузовых машины, несколько легковых и трактор. Я обогнала трактор и один из грузовиков, но слишком поздно: он был уже далеко впереди. Он мог бы оказаться на полпути к Фижаку, пока бы я доползла до Сен–Жульена. Медленно объехала площадь, разглядывая голубые машины в надежде, что он надумал здесь остановиться, но день был рыночный, и голубых машин было хоть пруд пруди: они стояли на улицах бампер к бамперу, они заполонили всю округу. Голова у меня уже раскалывалась от боли. Сквозь люк в крыше машины солнце било прямо мне в затылок, и я была вся мокрая от жары и волнений. Хотелось что-нибудь разбить. Честно говоря, я не знала, что предпринять.
И поехала домой.
Франсуаза несла вахту у ворот.
— Хорошо провела день? – крикнула она, когда я подъехала.
— Нормально.
— Твоя подруга надолго сюда приехала?
— Не знаю. Прости, у меня голова болит. Она изо всех сил проявляла заботу. Настояла на том, чтобы позвать tante Матильду, которая откинула мне волосы и пощупала лоб.
— Перегрелась, – сказала она. – Тебе нужно отдохнуть.
