Ли Ховард и призраки поместья Симмонсов — Пирсов полностью

Ли покраснела и опустила взгляд на кеды. Совершенно бессознательно она натянула рукава толстовки на шрамы, красовавшиеся на ее запястьях, и так крепко сжала пальцы вокруг отворотов, что побелели костяшки.

— Во всем.

Ресницы Миры задрожали, и из ее глаз выкатились слезинки.

Ли стиснула зубы. Она ненавидела, когда ее жалели. И терпеть не могла, когда пытались утешить. Это лишь значило, что от ее боли людям становилось неловко и на самом деле они старались успокоить только самих себя.

Но Мира была другой. В ее отношении не было жалости. Она принимала Ли такой, какая она есть, и разделяла ее грусть, как могла, — не пытаясь ее игнорировать, будто грязное пятно на ковре, или, что еще хуже, исправить. Исправить Ли. Страдание было частью ее личности, и Мира не пыталась этого изменить.

— Пойдем, — сказала Мира, будто почувствовав ее мрачные мысли. — Тебе, может, даже понравится твоя комната.

— Сомневаюсь, — пробубнила себе под нос Ли, выходя за Мирой из гостиной.

Они вернулись в фойе и прошли через него в библиотеку, дверь в которую располагалась точно напротив входа в гостиную с портретом Ребекки Пирс.

Портретов в библиотеке висело в разы меньше, чем в гостиной. Вместо них стены были заняты тяжелыми книжными полками. А все те немногие портреты, что были, плотно висели вокруг огромной картины над камином.

На ней был изображен сурового вида бородатый старик без усов. Он сидел в кресле, а за ним, в верхнем левом углу, почти за пределами картины, стоял азиатский слуга. В выражении лица сидящего не было и намека на мягкость, а пронзительный взгляд его глаз, смотрящих из-под густых кустистых бровей, казалось, следил за каждым движением Ли.

— Вот это, — произнесла Мира, показывая на два гораздо более маленьких и веселых портрета, — близнецы Кристиан и Коринна Пирс, дети Ребекки.

Ли моргнула, пытаясь стряхнуть с себя взгляд старика с картины, и в изумлении перевела взгляд туда, куда указала Мира. Коринна была похожа на женщину с фотографии еще сильнее Ребекки. Плечи Ли дернулись, по ее спине пробежала дрожь. В вытянутых лицах этих мертвецов было слишком много черт ее матери — как в ее собственном. С такой потусторонней жутью она не была готова столкнуться.

— Итак, — сказала Мира, указывая на мужчину на портрете, — нашему кузену Кристиану предстояло унаследовать семейный бизнес. А до тех пор он намеревался провести по году в каждом из портов, в которых у нашей фирмы были представительства. В тот год, когда он планировал ехать в Британскую Вест-Индию, Коринна захотела поехать с ним. В ту эпоху способов занять свое время у молодых женщин было еще меньше, чем у мужчин.

Мира хихикнула над своей шуткой. Ли натянуто улыбнулась.

— Там она встретила Монро.

Мира сделала паузу, ожидая, когда Ли задаст само собой разумеющийся вопрос.

Ли прилежно исполнила свою роль:

— Кто такой Монро?

— Фермер, который выращивал сахарный тростник! Недостаточно богатый, чтобы называться плантатором. Просто мелкий фермер.

— Чую, дома у нее все обрадовались, — заметила Ли.

— Как бы не так, — сказала Мира. — Мало того, Монро был из местных. Он был темнокожим. Сейчас не проблема, но в начале девятнадцатого века!.. Скандал! Теперь представь себе, как отреагировали родственники, когда Коринна объявила о помолвке. Они поставили ультиматум: либо ты отменяешь свадьбу, либо мы от тебя отрекаемся.

— И что же она сделала? — спросила Ли, чувствуя, как внутри поднимается незнакомый интерес. Это все-таки ее предки.

— Она послала весь клан Симмонсов — Пирсов к черту вместе с их деньгами и вышла замуж за Монро.

Ли искренне улыбнулась портрету.

— Так их, наша девочка!

— Именно! — На лице Миры тоже засияла обращенная к портрету Коринны улыбка, а в голосе зазвучали нотки гордости. — Мне она тоже нравится.

— А что случилось дальше? — спросила Ли.

Мира сдвинула брови.

— В смысле?

— С Коринной. Как сложилась ее жизнь? Были ли у нее дети?

— Легко догадаться, — ответила Мира. — Ты же существуешь.

Ли промолчала, взглядом требуя подробностей.

Мира объяснила:

— Сейчас нам трудно представить, чтобы родители могли отвернуться от своих детей. А тогда «отречься» означало отречься. Замужество Коринны — последнее, что услышала о ней семья. — Мира притихла, посмотрела на картину и каким-то далеким голосом продолжила: — Странно это. Я выросла в этом доме и, естественно, не могла не думать о семье Коринны. О том, где сейчас живут ее потомки.

Она повернулась к Ли и улыбнулась.

— Я думала о тебе, не зная, что думаю о тебе. А теперь ты стоишь передо мной.

Ли пожала плечами и поморщилась.

— Стою. Надеюсь, я не слишком тебя разочаровала.

Мира подняла брови и сжала губы, как в тот раз, когда они стояли на улице с отцом.

— Не слишком разочаровала, нет. По крайней мере, пока.

И тут Мира залилась беззаботным смехом. Ли стало завидно, что Мира может так радоваться, и ее лицо залило краской от стыда.

Нельзя было пускать свои мысли на такую опасную территорию, так что она указала на огромный портрет и спросила:

— А это кто?

Мира широко раскинула руки, будто обнимая это громадное изображение хмурого старика над камином.

— Боди Пирс!