Ее разум охватило отчаяние, и он стал показывать ей отвратительные кошмары. Оказавшись в ловушке одного из ужасающих черных снов, Ли чувствовала, будто плавает в сиропе бескрайней пустоты. Вокруг нее шныряли смутные темные тени, от которых не получалось увернуться. Одни были твердые, как гранит, а другие — липкие, как опаленный маршмеллоу. Иногда они обрушивались на нее сверху, будто плохо уложенные покрышки, и грозились ее раздавить. Ли вздрагивала и металась.
Вдруг во сне она заметила сбоку слабый синий свет. Изо всех сил она попыталась повернуться к нему, но, как только ей это удалось, он исчез и снова появился с другой стороны, на периферии ее зрения.
Тихий и робкий голосок прошептал:
— Ты в порядке?
По телу Ли пробежал озноб. И во сне, и в реальности она свернулась в клубок и задрожала.
— Ты в порядке? — повторил голосок.
Ли показалось, будто она начинает тонуть, и она застонала.
Синий свет вдруг стал отвратительно кислотно-фиолетовым. Низкий гневный голос громогласно прорычал:
— Ты в порядке?
Ли резко поднялась. Сердце ее бешено колотилось, воздуха не хватало, все тело было покрыто мурашками.
— Ли?
На краю ее кровати сидела Мира.
— Ли, ты в порядке?
— Все… все хорошо. Просто приснился сон.
— Не похоже, что это был просто сон, — это был кошмар, — ответила Мира. — Хочешь рассказать мне, пока не забыла? Я всегда забываю свои сны, если не запишу их, как только проснусь.
— Ты записываешь свои сны?
— Да. Ну, раньше записывала. Когда мне было двенадцать, я завела для них специальный дневник. Каждую ночь я надеялась, что во сне ко мне придет Боди и заговорит со мной. Но он так и не пришел, так что дневник я забросила. Та еще жуть тебе приснилась, наверное.
— Не то слово! И в кошмаре постоянно кто-то спрашивал, в порядке ли я.
Мира виновато опустила глаза.
— Похоже, это была я. Я зашла проверить, как у тебя дела. Я стучала! Клянусь, что стучала! Я даже позвала тебя через дверь, спросила, все ли в порядке. Три раза, кажется, спросила, прежде чем войти. Я увидела, что тебе снится кошмар, и подошла. Видимо, это мой голос ты слышала во сне. Прости.
— Не переживай, — ответила Ли. — Плохие сны мне начали сниться задолго до того, как я приехала сюда. Так что на самом деле ты меня спасла от целой ночи кошмаров.
Мира игриво хихикнула.
— Рада была помочь.
Ли чувствовала, что Мира искренне хотела сделать для нее что-то хорошее. Похоже, кузина оказалась одной из самых добрых людей, что встречались Ли.
Осторожно, чувствуя, будто сильно рискует, Ли спросила:
— А тебе никогда не бывает, ну, я не знаю, грустно?
— Конечно, бывает, — ответила Мира. — Но кому хочется грустить вечно? — Лицо Миры снова сделалось виноватым. — Ой! Я ляпнула, не подумав. Прости.
— Да нет, — возразила Ли. — Ничего.
— Думаю, ты уже поняла, — сказала Мира, — что у меня есть плохая привычка говорить все, что в голову придет, не думая, что я могу кого-то ранить. Это не от злости, просто я не понимаю, как жестоко прозвучат мои слова, пока не произнесу их.
— Я тоже хочу быть с тобой честна. С тех пор как убили моих родителей, все вокруг изо всех сил стараются меня не расстроить. Обращаются со мной, как с хрупкой елочной игрушкой. Я знаю, что они так проявляют доброту, но выглядит это так фальшиво. И ты пока что одна из тех немногих, кто просто остается самим собой. Прошу тебя, не прекращай.
Впервые с момента знакомства Ли увидела, как Мира теряет дар речи.
— Ну так что? Ты в порядке? — спросила Мира.
Не изменяя свежезаключенному пакту о честности, Ли ответила:
— Мы обе знаем, что нет, — но произнесла это как бы с иронией.
— Юмор висельника! — одобряюще кивнула Мира. — Это по мне.
Ли засмеялась. Было приятно разделить с кем-то мрачную шутку и не ждать, что собеседник опять скорчит кислую мину и скажет, что смеяться тут не над чем.
— Слушай, — сказала Ли. — Я еще даже не начинала разбирать вещи. Хочешь остаться и помочь мне их разложить? После этого сна я вряд ли скоро снова лягу.
— Конечно, — согласилась Мира.
Ли спустилась по лестнице и зашла в располагавшийся под ней шкаф.
— Фу! Как тут плесенью пахнет! — поморщилась она.
— Правда? Вроде мама распоряжалась, чтобы все отдраили дочиста, — удивилась Мира. — Скажу ей, чтобы она кого-нибудь завтра сюда позвала. И раз уж ты там, проползи-ка в самый конец. Придется встать на четвереньки.
— Зачем?
— Просто проползи. А потом ляг на спину и загляни под вторую ступеньку.
Несмотря на запах, пол в шкафу выглядел довольно чисто. Ли пригнулась и прошла столько, сколько можно было пройти. Затем перевернулась на спину и легла, засунув голову под ступеньки. Проталкивая себя лопатками, она двигалась вперед, пока не уперлась в последнюю ступеньку.
Включив фонарик на телефоне, она увидела, ради чего ее сюда послали. Под второй ступенькой, в паре сантиметров от ее носа, безупречными буквами было нацарапано имя Икабод.
— Да вы издеваетесь! — закричала Ли. — Даже в таком положении почерк у него лучше, чем у меня, когда я сижу за столом!
— И чем у меня, — отозвалась Мира. — Мелкий он гаденыш.
Ли стала выползать обратно. Половицы под ней гремели.
