Ещё до того, как племя пришло на зимовку, заморец велел ей сменить маршрут утренней пробежки. Очевидно, для того, чтобы избежать лишних вопросов от Детей Рыси. Жизнь уже научила девушку обращать внимание на мелочи. Поэтому, мчась по утоптанной тропинке, она пыталась понять, чем вызвано необычное поведение заморца. Или это ей только кажется? Но из головы упрямо не шло непонятное выражение на лице старика.
Неужели это из-за вчерашней ссоры с Глухим Громом? Вот только, судя по самодовольной роже молодого охотника, тот не слишком расстроился из-за её отказа. Ну, орал, конечно. Но как-то без особого азарта. Словно по обязанности. В драку не полез и даже не заставил давать новое обещание. Наверное, как и договорился с Отшельником, ждёт праздника Посвящения? Ну, ну. Давай дожидайся.
Подбегая к небольшой промоине, Фрея подумала: "А ведь уже сегодня вечером я могла бы стать его женой. И прощай вечный голод, усталость, ломота в мышцах и эти глупые, тупые тренировки".
Резко выдохнув, она скрипнула зубами, представив над собой довольную физиономию Глухого Грома.
— Ну, уж нет!
Прибавив скорости, девушка упёрлась тупым концом копья в край овражка и, перепрыгнув на ту сторону, продолжила бег.
Что же всё-таки на уме у Отшельника?
Ворвавшись во двор, она увидела, как тот меланхолически помешивает деревянной ложкой варево в котле.
— Ты опоздала, — покачал головой вредный старик. — Значит, не будешь есть мясо.
Фрея устало махнула рукой. Стоило ей прибежать до того, как закипала вода, заморец кричал, что "хитрая девчонка нарочно срезала путь".
Стараясь встать так, чтобы умопомрачительный запах не слишком сильно бил в ноздри, девушка принялась за упражнения.
Но и тут старому козлу всё не нравилось. Не так встала, не так наклонилась, слишком медленно двигалась. Как же девушка ненавидела его в эти минуты.
— Сегодня в стойбище свадьбы. Пойдёшь? Будет интересно.
— Вот ещё! — фыркнула Фрея, глотая слюну. — Чего мне там делать?
— Сама виновата, — усмехнулся отшельник. — Могла бы и поучаствовать в церемонии. Глухой Гром всё ещё желает видеть тебя хозяйкой своего вигвама.
— Вот только я не хочу, — буркнула девушка, надевая жилет из оленьей шкуры. — Его видеть.
— Как хочешь, — с наигранным равнодушием пожал плечами заморец, закладывая куски мяса в корзину. — Если не идёшь, то обойди ловушки, доделай древки для стрел и вымой котёл.
С этими словами он вылил бульон на землю. Фрея едва не взвыла от злости. Девушка рассчитывала запить им противные желудёвые лепёшки. Впрочем, когда она взяла котёл, внутри всё же оставалось, хотя и совсем немного.
Проглотив его в пару глотков, Фрея мрачно взглянула на деревянный щит, закрывавший вход в кладовую, где хранилось мясо и рыба. Войти туда и наесться до отвала — проще простого. Вот только гадкий старикан сразу предупредил, что если пропадёт хотя бы один кусочек или самая маленькая рыбка, ей можно будет собирать вещички и уматывать обратно в стойбище. Хоть к Мутному Глазу с Расторопной Белкой, хоть прямиком в вигвам Глухого Грома.
Поэтому девушка даже не пыталась что-то оттуда взять. Да и Отшельник ещё ни разу не обвинил её в этом.
Покончив со скудным завтраком, Фрея кое-как оттёрла котёл снегом, собрав его с крыши хижины, и села перематывать портянки. Почему она именно так называла данную процедуру, девушка и сама не смогла бы толком объяснить. Просто когда носки уже невозможно стало надевать, а кроссовки на босу ногу натирали кожу, заморец принёс (скорее всего, из сундука) два куска ткани и показал, как надо заворачивать ступни, закрепив кожаными ремешками, чтобы не размотались ненароком.
Вот тут девушка и вспомнила какой-то фильм, где аналогичные тряпки называли "портянками". С тех пор она это слово и использует.
Хорошо кроссовки ещё каким-то чудом держались. Она в который раз похвалила неизвестных обувщиков из солнечного Китаистана. То есть, правильнее будет из Китая. Хотя, всё равно, рано или поздно придётся переобуваться в мокасины, а у них очень мягкая подошва. Даже у зимних.
С такими грустными мыслями Фрея припёрла дверь во двор палкой. Пора обходить ловушки. Последний раз большинство петлёй оказались либо сорваны, либо пустые. Зайцы, основной объект её промысла, тоже покинули окрестности многолюдной долины. У неё имелся небольшой запас вяленого мяса, который она припрятала от старика. Но вот уже четвёртый день, как его количество совсем не пополнялось.
Корзина за спиной, копьё в руке и грустные думы в голове.
Первая петелька из крапивной верёвки сиротливо лежала на снегу поперёк заячьего следа. Проверив согнутый куст и убедившись, что тот по-прежнему готов распрямиться от малейшего толчка, девушка пошла дальше, поёживаясь от холода. Следующую ловушку, судя по следам, сорвал лось. Третья тоже оказалась пустой. А в четвёртой раскачивалась лопоухая добыча.
Довольно улыбаясь, Фрея сняла зайца, растёрла в руках какую-то пахучую травку, как учил Отшельник, и принялась настраивать петлю.
