— А как же ты? — спросила Фрея, согреваясь под доброй тяжестью двух меховых одеял.
— Я мужчина, — с обычной своей гордостью ответил Глухой Гром, присаживаясь к костру. — Это я должен переносить холод и жар, голод и жажду, чтобы хозяйка моего вигвама и её дети ели досыта.
После таких слов девушке сразу захотелось сбросить одеяло. Вот только под ним оказалось так тепло и уютно, что она решила вначале согреться, а уж потом вернуть его самовлюблённому аратачу, но сама не заметила, как заснула.
А когда проснулась, Глухой Гром, как ни в чём не бывало, сидел у чуть теплящегося костра, склонив голову на бок и тихо посапывая.
Под локтем Фреи хрустнули камни. Молодой охотник, вздрогнув, открыл глаза и, улыбнувшись, спросил:
— Выспалась?
Выражение его сонного лица оказалось таким непривычно добрым, что она не могла не вернуть ему улыбку.
— Да, и всё благодаря тебе.
Аратач легко, одним движением оказался на ногах.
— Вставай, Отшельник!
Старик открыл глаза.
— Поднимайся, не то отморозишь себе всё, что ещё осталось.
Бросив взгляд на молодых людей, заморец довольно зажмурился и потянулся.
Бодренько спустившись в долину, охотники, первым делом, взялись строить шалаш. Не получив вразумительного ответа на вопрос: "Почему это нельзя было сделать вчера?" — девушка заподозрила очередные козни заморца.
Вполне возможно, тот специально морозил её на перевале, чтобы Глухой Гром мог продемонстрировать свою доброту и заботу?
Фрее не хотелось думать о них так плохо. Но, вспоминая разговор о шкурах за её согласие, ложь о том, что охотники разрешат пройти посвящение и множество других обманов, она и сейчас не исключала подобное коварство. "Ну, мы ещё посмотрим, кто кого облапошит!" — зло усмехнулась девушка, вываливая перед стариком охапку еловых веток, которые тот старательно расстилал внутри шалаша.
Почти полдня провозившись с постройкой немудрящего жилища, они, наконец-то, отправились за добычей, предварительно с помощью верёвок подняв на дерево корзины, дабы уберечь припасы от любопытной и прожорливой лесной мелюзги.
— В эти места охотники Детей Рыси заглядывают редко, — вполголоса пояснил Отшельник. — На юге и севере зверя больше. Но, думаю, на нас троих — хватит.
Очень скоро они отыскали подтверждение своим словам.
— Олени, — негромко сказал Глухой Гром. — Три самки и вожак.
— Ветер дует от нас, — озабоченно заметил старик.
"Какой ещё ветер? — молча пожала плечами Фрея, окинув взглядом застывшие, словно замершие деревья, на которых не двигалась ни одна самая тонкая веточка. — Он весь на перевале остался".
— Я знаю, — невозмутимо кивнул аратач. — Поэтому мы пойдём в обход. Вон по тому склону.
Он строго посмотрел на притихшую девушку.
— И не шуметь!
— Я постараюсь, — послушно кивнула та.
Однако это оказалось проще сказать, чем сделать. Под ногой то шуршали листья, то стукались между собой вполне надёжные с виду камни. При этом Глухой Гром оглядывался, делая страшные глаза. Тогда девушка замирала на месте. Иногда даже с поднятой ногой
При этом шагавший позади Отшельник тихо, но очень ехидно хмыкал.
Пройдя за густыми зарослями, охотники вновь спустились в лес.
— У тебя очень плохие мокасины! — категорично и непреклонно заявил аратач. — Слишком шумные.
— Тут не обувь виновата, — прокомментировал вредный старик. — А ноги и их хозяйка.
— Не важно! — тут же пресёк дискуссию молодой охотник. — Бледной Лягушке лучше остаться здесь. Дальше мы пойдём вдвоём.
— Тогда зачем вы вообще меня сюда привели? — недовольно зашипела Фрея. — На месте я могла постоять и в жилище!
Глухой Гром одобрительно хмыкнул.
— Ты будешь ждать, пока не услышишь крик филина.
— А потом?
— Пойдёшь вон к той обгорелой сосне, — терпеливо разъяснял молодой человек. — Видишь?
Девушка взглянула в том направлении. На противоположном склоне, среди редких зарослей выделялось дерево с почерневшей вершиной.
— Да.
— Олени тебя почуют и побегут туда, где мы их будем ждать.
Мужчины удалились, оставив её одну. Переступив с ноги на ногу, Фрея взглянула на свои замызганные кроссовки. До весны, скорее всего, не дотянут. Жаль, но придётся переходить на мокасины. Она уже кое-что знала об этой обуви. Мягкая подошва позволяла двигаться бесшумно, но ступне приходилось чувствовать все попадавшие на пути сучки и камешки. Кожа часто рвётся, так что её приходится всё время чинить. Да и служат они недолго. Недаром аратачки большую часть времени занимаются именно выделкой шкур.
Наверху зашуршало. Подняв голову, Фрея заметила только мелькнувший среди голых ветвей рыженький хвостик.
— Белка, — прошептала она одними губами и улыбнулась, увидев любопытную мордочку, на миг выглянувшую из-за серо-коричневого ствола.
Вздохнув, девушка подумала, что только зря тащила на себе дротики и копьеметалку. Всё равно, вряд ли удастся пустить их в ход. На этой охоте ей уготовлена роль зачинщицы. Или заложницы? Фрея поморщилась, стараясь вспомнить нужное слово, но тут по лесу прокатилось протяжное:
— О — у! О — у!
