От шевелящейся кучи отделилась стремительная тень. Прыжок. Рывок вцепившегося в кусок зверя едва не сбросил Фрею с дерева. С визгом она выпустила верёвку, еле успевая вцепиться в первую же подвернувшуюся ветку. Пояс больно врезался в поясницу, заставив тело выгнуться. Упёршись ногами в основание мощного сучка, девушка обрела устойчивость, сразу почувствовав себя увереннее.
Внизу волчара с жадностью жрал её оленину. Если к этому обжоре присоединится ещё хотя бы парочка, им, чего доброго, удастся стащить её с дерева. Действовать надлежало очень быстро. Фрея отвязала верёвку от пояса, перебросила через сучок и потянула на себя.
— Что, гад, не нравится? — довольно оскалилась она, глядя, как зверь вначале встал на задние лапы, а потом вовсе бессильно повис, вытянувшись всем своим худым, поджарым телом.
Подтянув его ещё на метр, девушка намотала верёвку на руку и потянулась за лежащим в развилке дротиком. Однако волк не стал дожидаться неприятностей и разжал челюсти. Она откинулась назад, больно ударившись головой.
— Зато мясо моё! — крикнула девушка, потирая ушибленный затылок.
Хищник, у которого вырвали еду прямо из пасти, встал, опираясь передними лапами о ствол, и рычал, оскалив белевшие в темноте зубы.
— У медведя всё равно голос громче, — хмыкнула Фрея. — И зубы больше.
Волк прыгнул. Девушка испуганно отпрянула. Разозлившись на свой страх, подалась вперёд и смачно плюнула вниз, целясь в морду. Но попала в плечо.
Быстренько прикончив оленьи внутренности, остальные члены стаи собрались вокруг дерева, задрав кверху острые морды. Фрея, на всякий случай, вскарабкалась выше.
Постепенно нервное напряжение начало отступать, навалилась усталость, стало страшно и холодно. Когда начали стучать зубы, девушка спустилась чуть ниже, где оставалась свёрнутая оленья шкура.
Вновь пришлось проявлять чудеса акробатики и эквилибристики. Мало того, что тяжёлая скользкая шкура то и дело норовила сорваться вниз к голодным санитарам леса, так в неё пришлось ещё и заворачиваться! Что оказалось тоже очень непросто. Зато сразу стало теплее, и мокрая, как мышь в половодье, девушка смогла хоть немного согреться. Опасаясь заснуть и грохнуться, она привязала себя за руку к ветке.
Несколько раз волки принимались прыгать, стараясь вцепиться в разложенные по веткам куски мяса. Громкие удары звериных лап о землю разгоняли наплывавшую дрёму, заставляя вздрагивать и смотреть вниз, где метались длинные серые тени.
Почувствовав голод, Фрея отрезала тоненькую полосу оленины.
"Совсем в дикаря превратилась, — мрачно сопела она, пережёвывая вязкий комок. — Охочусь с дротиками, убиваю, сырое мясо ем. А ведь я когда-то танцевала! И не плохо, даже на конкурсе выступала!"
Сразу вспомнился полутёмный зал с ярко освещённой сценой, звуки музыки, упоительное чувство полёта, отрыва от повседневности и власти над собственным телом.
— Ненавижу эту жизнь! — выкрикнула девушка сквозь стиснутые зубы, с силой размазывая слёзы по грязной щеке.
"Неужто лучше остаток дней просидеть в инвалидном кресле?" — тут же подумала она. Или это чей-то издевательский голос, прозвучавший в её сознании?
— Оба хуже! — зло буркнула Фрея, только сейчас замечая, что вовсю полыхавшая заря уже начала изгонять из леса сумрак. Вот только на расположившихся вокруг зверей наступающий рассвет, казалось, не произвёл никакого впечатления. Запах оленины вперемежку с человечиной держал их здесь крепче самых прочных поводков.
— Ну, и долго мне здесь сидеть? — пробурчала она себе под нос, всё острее ощущая потребность, как можно скорее избавиться от избытка жидкости в организме.
Звуки человеческого голоса вызвали беспокойство среди хищников. Сбившись в кучу, звери задрали кверху острые морды, буквально сверля девушку взглядом желтовато-зелёных глаз. Фрея невольно поёжилась, крепче вцепившись в ветку, и поспешно отвернулась. Сердце бешено заколотилось от одной мысли, что может случиться, если она вдруг грохнется вниз. От этого боль в мочевом пузыре стала невыносимой.
— Вот батман! — морщилась она, выбираясь из-под оленьей шкуры. — Такого и в цирке не покажут.
Трудно объяснить, что так разозлило зрителей этого не слишком пристойного представления. Возможно волки восприняли вынужденное действие как вызов, или злую насмешку над их крутизной? Только едва девушка, примостившись на ветке, расслабилась, как звери, зарычав, метнулись врассыпную, а потом стали прыгать и щёлкать зубами.
Вообще-то смотреть на это, даже с безопасной высоты было жутковато, а Фрея знала только одно лекарство от страха. Испуганно косясь на зверей, она с обезьяньей ловкостью добралась до развилки, где лежало оружие.
Поскольку дротиков имелось только три, девушка долго и тщательно целилась, прежде чем метнуть. Один из хищников с пронзительным визгом завертелся на одном месте, вцепившись зубами в торчавшее из плеча древко.
И словно в ответ на его вой из леса донеслось:
— Фрея! Фрея, где ты?!
— Здесь! — едва не рухнув с дерева, закричала она, размахивая копьеметалкой. — Осторожно, тут волки!
