Фрея впервые охотилась на такого крупного зверя. Но она достаточно наслушалась хвастливых рассказов Отшельника и Глухого Грома, чтобы примерно представить дальнейший ход своих действий. Отбросив копьеметалку, девушка тремя прыжками оказалась на тёплой, дёргавшейся спине оленихи, остро пахнущей мускусом и, задрав ей голову, с огромными, полными ужаса глазами, перепилила ножом горло, тут же отпрыгнув в сторону.
Жалобный крик, переходящий в хрип и бульканье, струя крови, от которой Фрея едва успела увернуться. Тонкие ноги с изящными копытцами бестолково забились, разбрасывая розовые комья снега.
Нервно сглотнув, Фрея вытерла рукавом пот, невольно вспомнив смерть Одинокого Ореха. Тоже вопль, и так же хлещет кровь из пробитой шеи. Вокруг сразу стало как-то темно, жутко, а по мокрой от пота спине промчалось стадо испуганных мурашек. Успевшая отвыкнуть от подобных ощущений, девушка поёжилась.
Взяв в руки топорик, решила, что мёртвая туша уже никуда не убежит. Надо срочно развести костёр, пока дрова и растопку ещё видно невооружённым глазом.
Срубила тройку сухих стволиков, сбегала к одинокой ели, непонятно как оказавшейся в лиственном лесу, наломала сухих веток. Быстро расчистила площадку от снега, принялась возиться с костром, лишний раз убеждая саму себя, что она не так беспомощна, как полгода назад. Отшельник, конечно, вредная гадина, но учитель из него получился неплохой.
Древесная пыль на дощечке задымилась. Вспыхнул крошечный огонёк, тут же вцепившийся в тоненькую полоску сухой бересты, от которой загорелся кусок посолиднее. Его-то Фрея и подсунула под сложенный шалашиком хворост.
Костёр запылал, и девушка почувствовала стремительно наваливавшуюся усталость. Но отдыхать ещё слишком рано, нужно разделать добычу. В конце концов без разницы, примут её в охотники или нет. Главное, она сама в силах обеспечить себя не только едой, но уже и одеждой.
Обработка забитого зверя — дело привычное. Пусть и не так ловко, как местные мастерицы, Фрея оттягивала шкуру, подрезая её острым, как бритва, ножом, изготовленным из собственного инвалидного кресла.
С ощутимым усилием перевернув тушу, принялась вспарывать кожу на двух других ногах оленихи. Дело продвигалось медленно, приходилось часто отлучаться, добавляя хворост. Всё-таки требовалось достаточно освещения, поэтому костёр приходилось поддерживать большой.
Девушка копалась в потрохах, когда услышала странный, беспокоящий сознание звук. Резко выпрямившись, она тревожно прислушалась, вглядываясь в притаившуюся между деревьями темноту.
Над лесом стелился негромкий вой. Как будто жалобный, и в то же время жуткий, будивший какие-то отголоски воспоминаний даже не самой Фреи, а её предков, в давние времена вздрагивавших у костра, едва слыша подобные звуки.
— Волки! — сорвалось с языка. Девушка посмотрела на свои руки, на залитый кровью снег, на кое-как сложенную шкуру и гору кишок.
— Вот батман! Они же такую свежатину за километр учуют!
Глаза сами собой отыскали развесистый ясень. Или бук? Да какая разница! Главное, на высоте человеческого роста от толстого ствола отходило несколько коротких сучьев, а над ними раскинулась мощная крона, где можно с комфортом устроиться переждать ночь. Волки — не рыси, по деревьям не лазают. А утром, глядишь, и Глухой Гром с Отшельником подтянутся, помогут отогнать серую напасть.
Прихватив копьеметалку и дротики, Фрея сделала несколько торопливых шагов и остановилась в нерешительности. Ей вдруг стало отчаянно жаль оставлять хищникам с таким трудом доставшуюся добычу.
— Фиг вам! — буркнула она, выхватывая топорик, мельком пожалев, что не прихватила инструмент посолиднее.
Маленькое лезвие плохо рубило неподатливые кости, часто застревая. Тогда, отчаянно ругаясь, девушка изо всех сил выдирала его или пускала в дело нож. Забыв об усталости, она отчаянно торопилась, с тревогой прислушиваясь к многоголосому вою.
Кое-как разрубив тушу на куски, Фрея перетащила их к облюбованному дереву. После чего, окружив это место воткнутыми в снег горящими ветками, взялась затаскивать мясо наверх. Каждый, скользкий от сала кусок надо привязать к верёвке, затем вскарабкаться на дерево, подтянувшись на руках, втащить груз. Отыскать подходящее место и, рискуя свалиться, устроить его в развилке между сучками.
Напуганная внезапно наступившей тишиной, девушка дрожащими от холода и усталости пальцами привязывала последний кусок. Вдруг в темноте за спиной зашуршал снег, раздалось рычание и лязг зубов.
Взвизгнув от страха и стрелой взлетев на ветку, Фрея отчаянно полезла наверх. А внизу творилось что-то непонятное. Придя в себя, она разглядела в слабом свете звёзд и догоравших факелов непонятный шевелящийся ком, из которого доносилось чавканье, рычанье и щёлканье зубами.
"Так это они потроха доедают!", — догадалась девушка, обессилено прислонившись лбом к шершавой коре, понимая, что и на этот раз сумела избежать смерти.
— Тогда чего я сижу? — встрепенулась она, хватаясь за привязанную к поясу верёвку. — С вас и кишок хватит, проглоты!
