Возникает большое желание назвать кровосмесительные отношения между корпорациями и властными структурами фашистскими. В сущности, я делаю это прямо сейчас. Проблемы начинаются, если видеть в таких договоренностях правую сущность[518]. Если сговор крупного бизнеса и правительства рассматривать как факт правого толка, то Франклин Делано Рузвельт был консерватором. Если корпоративизм и пропагандистский милитаризм объявить фашистскими, то фашистами следует назвать Вудро Вильсона и тех, кто воплощал в жизнь «Новый курс». Если считать представителями правого лагеря или консерваторами тех, кто выступает за свободный рынок, конкуренцию, права собственности и другие политические ценности, отражающие изначальные намерения американских отцов-основателей, то крупный бизнес в фашистской Италии, нацистской Германии и Америке времен «Нового курса» не был правым; он был левым, и он был фашистским. Более того, он по-прежнему является таковым.
С самого начала «Прогрессивной эры» реформаторы создали целую армию «соломенных чучел»[519] и сотворили множество мифов для того, чтобы оправдать размывание границы между бизнесом и государственной властью. Согласно учебнику по основам гражданственности Эптон Синклер и его коллеги — «разгребатели грязи» породили волну общественного негодования против жестоких злоупотреблений в мясоконсервной промышленности, в результате чего Тедди Рузвельт и его коллеги-прогрессивисты быстро обуздали вышедшую из-под контроля промышленность. Точно в таком же ключе подаются достижения других «разгребателей», в том числе симпатизировавших Муссолини культовых журналистов Иды Тарбелл и Линкольна Стеффенса. Эта история передается из поколения в поколение студентами факультетов журналистики, которые мечтают предать суду общественности преступления корпораций, способствуя тем самым проведению правительственных «реформ».
Проблема в том, что это совершенно неверно. И этот факт открыто признавал сам Синклер. «С исторической точки зрения система контроля качества производимого мяса была создана по просьбе владельцев мясокомбинатов, — писал Синклер в 1906 году. — Она поддерживается и оплачивается гражданами Соединенных Штатов в интересах владельцев мясокомбинатов». Историк Гэбриэл Колко соглашается: «Суть дела, конечно, в том, что крупные мясокомбинаты были сторонниками законодательного регулирования отрасли, особенно когда принимаемые постановления в первую очередь затрагивали их бесчисленных мелких конкурентов». Представитель «большого мяса» (как мы могли бы назвать это сегодня) заявил Конгрессу: «Мы всегда были сторонниками расширения контроля за качеством мяса, а также принятия санитарных норм, которые позволят создать наилучшие условия для обеспечения качества». Крупнейшие производители мясных продуктов понимали, что система федерального контроля станет эффективным инструментом продвижения их продукции на рынке и в конечном счете — отраслевым стандартом. Мелкие фирмы и мясники, которые завоевали доверие потребителей, будут вынуждены нести обременительные затраты для соблюдения данных требований, в то время как крупные фирмы не только смогут покрывать расходы эффективнее, но также получат возможность позиционировать свои продукты как более качественные в сравнении с продукцией несертифицированных производителей[520].
