Что же касается прилагательного частный, его внутренняя форма не вполне прозрачна, поскольку оно связано с идеей части (есть целое, а есть его части). Оно многозначно: совсем по-разному понимаются сочетания частный случай, частное лицо и частная жизнь. Значение сочетания частная собственность обычному носителю языка не вполне ясно, тем более непонятно отличие частной собственности от собственности личной. В особенности если принять во внимание, что слово лицо, с которым связано прилагательное личный, обозначает не только отдельного человека (ср. юридическое лицо). Наконец, вне специальных экономических контекстов, в обиходной речи частная собственность ассоциируется скорее с чем-то мелким и ненадежным (ср. частник). Отчасти это связано с корнем част– (доля), отчасти с тем, что в социалистической экономике частная инициатива была возможна только в небольших масштабах или нелегальна.
Что касается слова приватизация, то оно в обиходном русском языке ассоциируется почти исключительно с событиями рубежа веков, имеет довольно негативные ассоциации и расширительно понимается как ‘присвоение’.
Однако мы не хотим сказать, что слова частный и приватизация бесперспективны с точки зрения формирования либерального дискурса.
Обратим внимание на то, что в английском языке совершенно прозрачна словообразовательная связь между словами private и privacy.
Поэтому вполне естественно воспринимается комплекс идей: собственность, ее неприкосновенность, ее закрытость от посторонних, гарантии автономности пространства индивидуального существования, его защищенность от чужих глаз, в том числе от государственного регулирования.
В русских же словах такой самоочевидной связи нет, однако она постепенно намечается в словах частный и приватность: наличие в обществе частной инициативы (государство перестает единолично распоряжаться экономикой) – частная собственность / приватизация (гарантия материальной автономности человека от государства) – приватность / неприкосновенность частной жизни, ее защищенность от государства.
Исходя из сказанного, либеральный дискурс в этой сфере может опираться на ключевое слово собственность, при этом не упуская из вида слова частный и приватизация и постоянно подчеркивая естественную связь между частной собственностью и неприкосновенностью частной жизни, между приватизацией и приватностью.
<p>Демократия</p>Демократия не может считаться специфически либеральным концептом. У / Тем не менее для либерального дискурса это слово несомненно является одним из ключевых.
Стоит отметить, что в спорах об «особом пути» России постоянно фигурирует идея, что в России никогда не было демократии (древний Новгород при этом в расчет не принимается, да и нельзя считать, что в нем была демократия в современном понимании этого слова) и что демократия России не подходит. Это отсутствие демократии часто считается неотъемлемой частью российской специфики, как бы к ней ни относиться:
«Понимаю – ярмо, голодуха,тыщу лет демократии нет,но худого российского духане терплю», – говорил мне поэт, —«Эти дождички, эти берёзы,эти охи по части могил», —[…]«Не люблю этих пьяных ночей,покаянную искренность пьяниц,достоевский надрыв стукачей,эту водочку, эти грибочки…»В русском языке долго сосуществовали три синонима: демократия, народовластие и народоправство. Причем часто они употреблялись вместе:
У нас не было завоевания, не было поэтому настоящей аристократии; не может быть и демократии, т. е. народовластия. Изо всего этого естественно следует такой вывод: – Конституция, демократия, гражданское и политическое равенство (порождения двоевластия, договора, аристократии) ведут Запад к падению. А так как у нас двоевластия, договора и аристократии не было, и не будет их антитез и вредных плодов, то – Россия неразрушима вовеки! [К. Н. Леонтьев. «Московские ведомости» о двоевластии (1890–1891)]
