Главная часть нашей свободы – внутренняя.
Тем самым возникает у Солженицына интересное и отчасти парадоксальное сближение свободы и «самостеснения» – прямо вопреки характерному для русской языковой картины мира противопоставлению
После западного идеала неограниченной свободы, после марксистского понятия свободы как осознанно-неизбежного ярма, – вот воистину христианское определение свободы: свобода – это самостеснение! самостеснение – ради других!
Таким образом, общее положение, согласно которому свобода невозможна без каких-то ограничений, дополняется у Солженицына тезисом, что важнее всего
Исходные понятия – частной собственности, частной экономической инициативы – природны человеку, и нужны для личной свободы его и нормального самочувствия, и благодетельны были бы для общества, если бы только… если бы только носители их на первом же пороге развития
Солженицын придерживался идеи о необходимой связи свободы и самоограничения и впоследствии. Эта мысль – один из постоянных мотивов его публицистических выступлений. В «Слове при получении премии “Фонда свободы”» (Стэнфорд, 1 июня 1976) он говорил:
Подлинно человеческая свобода – есть от Бога нам данная свобода внутренняя, свобода определения своих поступков, но и духовная ответственность за них. И истинно понимает свободу не тот, кто спешит корыстно использовать свои юридические права, а тот, кто имеет совесть ограничить самого себя и при юридической правоте.
А осенью 1993 в интервью швейцарскому еженедельнику «Вельтвохе», отвечая на вопрос о возможности сочетания дисциплины и свободы, он сказал:
Свобода и дисциплина не только могут, но должны сочетаться. […] Моя мысль, что первое право, которое даёт нам свобода, это самоограничение. Высший смысл свободы в том, чтобы не как можно больше захватывать, а как можно меньше.
Само слово
Самоограничение и воздержание телесное для свободы духовной, в противуположность материальному обличению, беспрерывному и безграничному, приводящему к рабству духа.
Интересно в связи с этим замечание Зинаиды Гиппиус (в статье, опубликованной под псевдонимом Антон Крайний), в котором она прямо противопоставляет
