Отсюда словоупотребление, в соответствии с которым именование либерал прежде всего следует применять к тем представителям власти, которые проводят либеральные реформы, ведущие к общему увеличению свободы. Так, Солженицын в своей публицистике постоянно проводил мысль, что, наряду с гражданской свободой, насущно необходима экономическая свобода. В соответствии с этим пониманием, когда в интервью с Рудольфом Аугштайном для журнала «Шпигель» 9 октября 1987 зашла речь о столыпинских реформах, Солженицын отметил, что «Столыпин старался перевести нашу систему сельскохозяйственную в такую, как на Западе», и сказал:
Столыпин и был либерал. Совершенно верно, что правые, крайне правые круги, ненавидели его. Но ненавидели его и крайне левые. […] Его идея была именно, что надо освободить крестьянина от экономической зависимости – и тогда он станет гражданин. Сперва, говорил он, нужно создать гражданина, а потом будет гражданственность.
И дальше Солженицын развивает эту мысль:
Я хочу этим ясно сказать, почему я посвящаю так много внимания Столыпину не только сейчас в разговоре, но в книге. Он был настоящий либерал, сделал попытку освобождения хозяйства и утверждения гражданственности.
Поскольку слово либерализм указывает на систему воззрений, оно имеет тенденцию использоваться как общественно-политический термин. При этом смысл термина, как это часто бывает в таких случаях, понимается по-разному, и это касается не только слова либерализм, но и соотносимых с ним слов либерал и либеральный (не говоря уже о таких совершенно лишенных содержания употреблениях, как в названии Либерально-демократическая партия России – ЛДПР). Не вдаваясь в обсуждение различных пониманий соответствующих терминов, можно заметить, что характерными признаками либерализма в большинстве интерпретаций оказываются представления, согласно которым власть имеет право ограничивать возможность подчиненных ей людей делать, что им заблагорассудится, но не должна покушаться на их неотъемлемые личные права и на ту свободу, которой они уже располагают. Иными словами, власть должна стремится к либерализации, к увеличению, а не уменьшению свободы.
Относительно конкретных решений власти могут быть разногласия: ведут ли они к увеличению или к уменьшению свободы. Дело в том, что снятие каких-то ограничений, касающихся одной группы людей, нередко ведет к увеличению числа ограничений, касающихся другой группы людей, или к их усилению. Так, проф. Леонтович в книге «История либерализма в России» расценивал Указ о вольности дворянства, т. е. освобождение дворян от государственных повинностей во второй половине XVIII века, как процесс увеличения свободы в обществе и тем самым торжество либерализма. А Солженицын в предисловии к русскому изданию книги «История либерализма в России», напротив того, писал:
…чувство протестует против такого истолкования, ибо именно это освобождение одних дворян укрепило искажённое понятие об их землевладении и надолго стало препятствием к освобождению крестьянского народа.
Кроме того, возможны разногласия в отношении важности того или иного вида свободы, вследствие чего термин либерализм в еще большей степени теряет определенность. Существенно, однако, что при любом понимании либерализм предполагает законопослушность (при условии, что законы не противоречат естественным правам человека) и постепенные либеральные реформы, проводимые властями, а не революционные перемены. Поэтому слова либеральный, либерализм и либерал стали использоваться иронически или просто с отрицательной оценкой в революционно-демократической публицистике и литературе второй половины XIX и начала XX в. Приведем несколько характерных стихотворных примеров:
Я не хочу быть либералом,Когда он «Искре» денег дал, —И стал подкупленным журналомНаш обличительный журнал.[Н. Ф. Щербина. Кокоревский либерализм (1859)]
