Таксист попался молчаливый, заглушавший тишину музыкой. Но перебить услышанное Шустовым в костеле молчание снежной стаи эта музыка не могла. Молчание было в Шустове.
Из Листвянки ходил паром. И пасмурное утро поздней осени застало Шустова уже на том берегу, в порту Байкал.
Но отсюда уже не отчаливал пароход «Комсомолец», его давно списали и порезали на металл. И вообще никакие пассажирские суда уже не ходили по ледяному мрачному морю, навигация еще месяц назад окончилась, как сказал, видимо, сторож с прозрачной серебряной бородой, бурят или эвенк в брезентовом тяжелом плаще с капюшоном, встретивший Шустова у причала.
Шустов и сам знал это.
