– С чего ты взял? – удивилась я. – Ему безразлично всё, что происходит вокруг. Он служит здесь вот уже двадцать лет, и ни разу не выказал хоть какое-нибудь любопытство. Равнодушный и замороженный.
– Внимательный и спокойный, – сказал царевич. – Твоему брату повезло, что у него служит такой человек. Его невозмутимость всегда будет остужать недовольных посетителей, равнодушие никогда не выдаст пытливый ум и внимание к мелочам.
– Вот ваши комнаты, – указала я на двери напротив своей. – Если что – кричите. Возможно, внимательный и спокойный Будигост прибежит на ваш зов.
***
Дмитрий
Проснулся я оттого, что почувствовал: на меня кто-то смотрит. Я приподнялся и увидел два больших карих глаза, выглядывающих из-за кресла. Встретившись со мной взглядом, глаза быстро скрылись.
Я потянулся за рубашкой, дабы не предстать перед утренним гостем обнажённым. У Анны глаза были зелёные, у Руслана голубые. Насколько вчера я мог разглядеть, у Будигоста глаза были чёрные. Конечно, я не знал, какого цвета глаза у Зория, но дядя Анны вряд ли бы удостоил меня своим вниманием с утра пораньше.
– Мне уже начинать бояться или повременить с криками о помощи? – я осторожно ступил на пол.
– Нет, не надо криков, пожалуйста, – сказал кто-то из-за кресла.
– Хоть покажись, а то ведь могу испугаться, – я как можно тише сделал шаг в сторону гостя.
На свет вышло дитя. То ли мальчик, то ли девочка, определить сразу я не смог. Одето оно было в одежду для верховой езды, как назло подходящую для обоих полов. Дитя смотрело на меня настороженно.
– Мне сказали, что у нас остановился царевич. Мне захотелось посмотреть, – ребёнок виновато опустил головку.
– Ну что ж, смотри, – добродушно разрешил я, гадая, как к нему обращаться. – А могу я узнать, кто ты?
– А вам Анна про меня не рассказывала? – дитя снова подняло взгляд, в котором теперь читалось удивление и любопытство.
– Нет, она говорила только о своём брате, – я попытался вспомнить что-нибудь о детях, но не получилось.
– Вот и спросите у неё, – дитя крутанулось на месте и быстро выпорхнуло в коридор, стуча каблучками сапог.
Я осмотрелся. Вчера хватило сил лишь раздеться и повалиться на кровать. Просторная комната выходила окнами на восток. Солнце уже поднялось высоко, осторожно заглядывая в дом сквозь занавески. Кровать, письменный стол, кресло у камина. Всё просто и со вкусом, в пастельных тонах. Мебель дорогая, лёгкая и удобная.
На камине стоял кувшин с водой и фарфоровая глубокая тарелка. Нехолодная вода освежила и помогла окончательно проснуться. Покопавшись в дорожной сумке, я выудил оттуда свежую, хоть и мятую одежду, и вскоре уже спускался вниз, надеясь, что титул царевича заменит мне гладильный рубель.
Лестница
Спустившись, я прислушался. Из комнаты рядом с лестницей доносились звуки. Я прошёл чуть дальше и увидел, что около двери застыло дитя, совсем недавно подглядывающее за мной. На этот раз оно подслушивало.
– Где твои манеры? – тихонько спросил я, приблизившись так, что ребёнок подскочил от неожиданности.
– Там дядя ругает сестрицу, – шепнуло дитя и помахало, чтобы и я тоже прислушался. Я не преминул воспользоваться приглашением.
– О чём ты только думала? – услышал по ту сторону двери. – У тебя испытания на носу, а ты пустилась в путешествия.
– Дядя, дорогой, не ругайся, отсюда сразу и поеду в Светоград. Что такого-то?
– Роман наверняка не знает, где ты! Ты подумала, что с ним будет, когда он поймёт, что ты сбежала? – у Зория голос был высокий, или это просто он из-за волнения чуть ли не визжал.
Анна издала какой-то нечленораздельный звук.
– И не фыркай мне тут! – совсем рассердился дядя. – Кто твои спутники? Почему ты путешествуешь с двумя мужчинами?
– О, – засмеялась царевна. – Назвать Руслана мужчиной можно с большой натяжкой.
– А кто такой Руслан? – тихо спросило дитя.
– Наш друг, – шёпотом ответил я.
