— Это из коллекции моего отца? — напряженным голосом выдавила из себя Сашка, беря в руки прохладное стекло с темно-коричневой жидкостью.
— Да мне делать больше нечего, как его разорять? — пожал плечами домовой, хитро щуря круглые глазки, — это я у какого-то американского миллионера из погреба вытащил, авось и не заметит. А если и заметит, то не жалко, правда?
— Ну, если так, то ладно, он себе может позволить купить еще, — завуалированно поблагодарила девушка Федора, — что ты так носом ведешь, хочешь открыть?
Федор натурально облизнулся, словно перед ним был огромный торт или вкусно пахнущий кусок свежеприготовленного мяса. Александра все поняла без слов, улыбнулась, поставила перед опешившей Фрэнсис бутылку и встала:
— Пьющий домовой — к разладам в семье, смотри, осторожней с этим делом. Вы тут еще посидите, можете выпить за мое здоровье, а я пожалуй пойду спать, меня ждет очень насыщенный месяц, не хочу терять силы попусту.
Извинившись, Сашка и вправду ушла к себе, тихонечко приоткрыв дверь. Когда она легла, то думала, что не сможет уснуть до самого утра, но едва чугунная голова коснулась подушки, она тут же провалилась в царство Морфея. Мир словно пожалел свое новое приобретение и не стал посылать ей изнуряющих снов, ограничившись полным покоем.
Через некоторое время, лежащий у подушки розовый кварц, некогда отобранный у Фрэнсис, мягко засветился: его светлость Альбрехт, который целый день провел возле императора, пытаясь разрешить срочные дела, наконец, освободился и пожелал навестить свою протеже.
Альбрехт, не переставая, пытался вытащить леди Сандру на контакт уже не меньше получаса. Что делать дальше, было не ясно, он ведь клятвенно обещал девушке не вмешиваться так бесцеремонно на ее взгляд, в личное пространство, если она почему-то не отвечает. Но ведь уже была почти ночь, чем Александра может быть так занята в это время? Герцог глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и взять себя в руки, что-то слишком часто за последнее время он начал выходить из равновесия, а это добром точно не закончиться.
С самого утра мужчину одолевают тяжелые, гнетущие мысли, избавиться от которых не было никакой возможности. Неясная тревога пожирала изнутри, он вдруг подумал, что с леди Сандрой могло что-то случиться, ведь общение с демоном, на которое герцог так надеялся, отнюдь не безопасное. Вдруг девушка откопала что-то такое, за что ее не погладят по головке? А он тоже хорош, отправил неопытную девушку, у которой ничего за спиной не было, даже малейшей подготовки, которую получают все сотрудники Его светлости, в полную неизвестность.
Идея, которая раньше казалась мужчине весьма удачной, на женщин ведь мало кто обращает внимание, сейчас выглядела не иначе, как проигрышный ход. На весы была кинута слишком высокая для него цена — жизнь новоявленной баронессы, и Альбрехт, вдруг так ясно и отчетливо это понял, что едва не застонал от отчаяния. Когда стараешься ни к кому не привязываться, потому что сам себе не принадлежишь, никак не можешь ожидать, что за столь короткий срок кто-то может стать для тебя очень важным. Но долг, понимание проблем связанное со всем, что происходит, похищенная диадема Матери — все это скопом тянуло вниз сущность герцога. Мужчина прекрасно понимал, скоро станет известно, что древней реликвии, защищавшей Эдрах, больше нет, начнутся мятежи и тогда никому не повезет, леди Сандру это тоже касается.
— Это не выносимо, — вдруг по слогам вслух произнес Хонштейн-старший, и наплевав на все возможные последствия, решил навестить леди Сандру без приглашения.
Он боялся, что ей срочно нужна была помощь, а он медлит, трусливо ковыряясь в собственных ощущениях, пытаясь воздвигнуть как можно больше преград. Эльф, с небольшой долей человеческой крови не знал, что Александре действительно нужна была сейчас поддержка, но ее проблема в том, что она никогда не искала ее в ком-то, предпочитая оставаться на плаву только благодаря себе. В этом с герцогом они были похожи, два заключенных в тюрьмах, которые были воздвигнуты с помощью их собственной воли.
Она лежала, свернувшись калачиком на самом краю кровати, еще немного, всего одно неловкое движение и Сашка больно удариться спиной о ничем не прикрытый пол. Девушка судорожно сжала в кулачках край отброшенного в сторону одеяла и время от времени беспокойно шевелила губами, лицо даже в глубоком сне было напряжено, между нахмуренных бровей пролегла глубокая складка.
