У Сашки потемнело в глазах, но ни один мускул на каменном лице не дрогнул: опять ее сравнивают с любовницами герцога. Ей конечно до этого нет никакого дела, но ведь все равно в подобной ситуации нет ничего приятного.
Герцог натянул бледные губы в слабом подобии улыбки:
— Ушьете.
Понимая, что на этом разговор исчерпан, портной повернулся к Александре и сложил ладони в умоляющем жесте. Девушка молча скинула с себя хламиду, стараясь чтобы свиток при этом не выпал из укромного места. Пройдя обратно на середину кабинета, она специально развернулась к герцогу спиной и принялась медленно разматывать веревку, благодаря которой юбка все это время держалась на месте. Стоило ей это сделать, как последняя деталь одежды тут же упала к ее ногам.
Сашка все с тем же лицом, безразличным ко всему происходящему, перешагнула ее, встала боком и принялась стаскивать с широкой резинки чулка специально крепление, которое держало телефон и несколько приятных сердцу мелочей. Все это время, она не переставая, следила краем глаза за реакцией герцога, но тот был крепким орешком, попробуй, удиви такого сухаря второй раз видом своего нездешнего белья.
Не зная, зачем она это делает, но ей хотелось вывести мужчину из себя любым способом. Она подумала и плавно выгнулась так, чтобы согнутая в колене нога казалась еще длиннее и стройнее, а зад выгодно подчеркивался тонкой черной полоской боди. Закусив губку так, чтобы она наливалась краснотой и казалась пухлее, чем есть на самом деле, Сашка принялась поправлять чулок, натягивая резинку чуть выше и время от времени проводя ладонью по ноге.
Как герцог не старался показать, что ему все это не интересно, она видела, что зрачки зеленых глаз партнера все же дрогнули, и он с трудом удержался от того, чтобы не отвернуться. Рядом, не замечая возникшего напряжения между своим господином и молодой леди, одетой в невероятно откровенную комбинацию, закудахтал Леон. Он впервые в жизни видел нечто подобное, хотя за семьсот лет чего только не встречал.
Взяв трясущимися руками свой сантиметр, он вновь закружил вокруг Александры, все это время не сводящей глаз с герцога. Неосознанно принимая вызов, мужчина следил за каждым ее движением, не понимая, как мог раньше думать о ней, как о тощем угловатом подростке. Леон, спросив разрешения, снял с головы леди Сандры безобразный чепец, что-то задел и волна разноцветных светлых волос упала ей на спину. Девушка в одну секунду стала похожей на фарфоровую статуэтку.
Это была ухоженная особа, с идеально гладкой кожей, чей загорелый цвет только подчеркивал изящность линий миниатюрного тела. Ей даже не надо было ничего делать, любое движение кричало о природной грации девушки: как он мог не видеть этого за безобразной одеждой служанки, ведь все было на поверхности. Ему просто было не интересно, это только сейчас, зацепившись взглядом за ее демонстративно-зовущие движения, он начал видеть в ней не только способ достижения своих целей. Зачем он решил отдать ее в руки Тротулы, чтобы лишний раз унизить? Сандра вполне может промолчать, сделав вид, что не заметила, но не простит.
Пока Леон восхищался блестящими волосами этой маленькой женщины, которая не обращала внимания на свою наготу и тепло, словно солнышко искренне улыбалась портному, герцог, пользуясь тем, что она перестала смотреть в его сторону, скользнул взглядом по ногам девушки.
Альбрехт против воли уставился на беззащитно оголенные щиколотки, тонкие и чуть вытянутые, говорившие о породе леди Сандры и задумался: отправить девушку в Асадаль одну он не сможет. Ей обязательно нужно будет взять с собой служанку, чтобы не было каких-то ненужных разговоров, но главное, чтобы было кому за ней присмотреть.
От хмурых мыслей герцога отвлек радостный вскрик старика Леона, он целовал смеющейся девушке кончики пальцев и уверял, что постарается сделать для нее нечто удивительное, чтобы подчеркнуть ее свежесть и красоту. Внутри герцога шевельнулось что-то черное и мохнатое, грозившее перерасти в неконтролируемую ярость, о которой в Эдрахе ходили жуткие легенды.
Приподнявшись со стола, Хонштейн-старший процедил:
— Вы сделали все, что вам нужно?
Услышав холодный тон господина, Леон осекся и испуганно посмотрел в его сторону:
— Да, ваша светлость, я все замерил.
— Тогда почему ты все еще здесь?
Леон тут подхватился, больше не говоря ни слова, и добравшись до дверей тремя мощными прыжками, исчез в коридоре. Александра, удивляясь резкой смене настроения герцога, повернулась к нему и хмуро поинтересовалась:
— Я надеюсь, теперь мне можно одеться?
Герцогу и самому хотелось, чтобы она не маячила перед его глазами в таком виде, но почему-то медлил с прямым указанием. Не торопясь, он подошел к леди Сандре, чувствуя, что она настороженно смотрит на него прямо в упор и явно ждет какой-то гадости с его стороны, он нагнулся, чтобы поднять юбку и протянул ей.
