О чем бы ни думал сам Хонштейн, но успокаиваться Сашке не надо было, она и так неплохо себя чувствовала, за исключением незнания, что ей делать дальше. Сидеть и молчать, приставив к горлу герцога нож, это было бы конечно пикантно, но долго продолжаться не могло. Дурочкой она никогда не была и видела, что его не пугает возможность быть проткнутым, но даже если девушка сейчас отведет лезвие в сторону, и он не наброситься на нее, то в любом случае герцог запомнит это унижение. И только один бог знает, во что выльется его злопамятство.
О каком партнерстве двух равных людей она вообще думала? Это было возможно с человеком ее мира и социального круга, но никак не с дворянином, служившим цепным псом императора. Он привык брать, не встречая сопротивления, вот как сейчас, только девчонка на этот раз попалась больно ловкая.
Отвечать за свою правоту Сашка не хотела, поэтому еще крепче сжала рукоять ножа, раздумывая, насколько верно утверждение: нет человека, нет проблем. Этот мыслительный процесс не укрылся от внимания Альбрехта, и глядя в возбужденные глаза леди Сандры, упорно борющейся со своими страхами, герцог хмыкнул:
— Если вы все-таки решите меня убить, то советую вам передумать.
Девушка встряхнулась, убегая от собственных дум, и неприязненно покосилась на стоявшего перед ней на коленях мужчину.
— Собираетесь убедить меня в том, что в таком случае мир потеряет талантливого мага и хорошего человека?
Альбрехт едва не рассмеялся, магом он был очень посредственным, все его таланты были сосредоточенны на защите семьи своего государя, а уж хорошим человеком ему и подавно было не стать. В силу того, что к человеческому племени мужчина относился лишь частично.
— Вовсе нет, я просто беспокоюсь за вас, леди Сандра.
— А при чем тут я? — Сашка удивленно похлопала глазами, — или вы думаете, что после всего я останусь здесь и буду терпеливо ждать, пока меня схватит ваша стража?
Альбрехт улыбнулся, но глаза оставались холодными и цепкими:
— Нет, у меня почему-то нет сомнений, что, в конце концов, вы сможете выйти из замка, дело в ином. Убив того, с кем вы заключили договор с применением магической печати, тем самым подписываете себе смертный приговор. Вот и выходит, что нам нужно беречь друг друга.
Сашка понятия не имела, говорит ли он правду или пытается таким образом выкрутиться, но проверять не хотелось, мало ли, вдруг герцог и в самом деле сейчас не врет.
— Вы это заранее придумали, с магической печатью, чтобы обезопасить себя и делать все, что захочется, да? — Александра, словно прозрев, с яростью смотрела на молодого лорда и жалела, что ее рука никогда не сможет подняться на живое существо, пусть и такое подлое.
Хонштейн-старший понимал, что девушка теперь все время будет ему припоминать про его неосторожные действия в отношении нее, но он и так уже начинал мысленно корить себя за это. А заодно и напряженно думать, почему он ни с того ни с сего слетел с катушек, дело ведь не в привлекательности этой маленькой женщины. Если быть до конца объективным и взять, к примеру, леди Эссминду, то вторая больше отвечает стандартным канонам красоты, чем эта иномирянка.
— Вы забываетесь, леди Сандра. Не вы ли сами просили меня о составлении между нами договора? Это ведь не мои проблемы, что вы не удосужились уточнить о некоторых особенностях данного действия.
Упрек был справедливым, девушка и правда немного расслабилась, хотя ничего не знала ни об этом мире, ни о магии, ни как здесь живут и какие законы чтят. Растеряв осторожность, ей даже в голову не пришло, то надо по десять раз все переспрашивать и перепроверять, хотя ей и показалось, что она приложила достаточно усилий, чтобы обезопасить себя. А выходит, что, не смотря на скрепляющие их узы договора, она все так же беззащитна.
Думая о том, что теперь и шага не ступит без предварительной проверки, Александра мысленно перебрала весь текст подписанного договора и ахнула: вот что ее все это время смущало! Этот пройдоха, лишь по недоразумению записавшийся в дворяне, хитрил и не указал срок, когда обязуется отправить ее обратно домой! Нет, он написал, что она может быть свободна от его притязаний после того, как будет найдена и возвращена диадема Матери, артефакт императорской семьи, но про время возврата не упомянул. А значит, скитаться по этому миру она рискует до самой старости.
Девушка хотела было возмутиться по поводу этого факта, но промолчала: стоит сейчас начинать скандал, чтобы он полез в сейф и увидел, что он вскрыт. А ведь Хонштейн оставлял кабинет на время, пока именно она здесь и находилась. На кого в таком случае упадут все подозрения? Конечно же, на нее, а ей этого вовсе сейчас не надо. Нет уж, она лучше промолчит и намотает это на воображаемый ус и в следующий раз будет осторожнее.
Чуть ослабив давление лезвия на кожу герцога, Александра хмуро констатировала:
— И расторгнуть с вами этот договор в одностороннем порядке, конечно же, нельзя, а добровольно вы на такое никогда не согласитесь.
Альбрехт ухмыльнулся:
