– Наверно, ваши родители ужасно гордятся вами.
Кротов пожал плечами. У его родителей точно не было повода ругать сына. Василий никогда не доставлял им хлопот. Он хорошо учился в школе, легко поступил в институт и закончил его с красным дипломом. Когда он стал кандидатом юридических наук, никто не стал сомневаться, что это лишь первая ступенька и у молодого ученого блестящее будущее.
Только вот теперь, оказавшись с яркой и непредсказуемой Евой, Кротов стал сомневаться, можно ли назвать его жизнь интересной? Все в ней было запланировано заранее и происходило точно в свой срок. Единственное, что не укладывалось в его планы, – это личная жизнь.
– Так у вас есть девушка? – повторила свой вопрос Ева.
С этим у Кротова были проблемы. Застенчивым и серьезным молодым людям очень часто нравятся девушки живые и бойкие, и Василий здесь не был исключением. Но, по закону подлости, такие звезды в упор не замечали нескладного ботаника в очках. В свою очередь, ученые девушки в очках и с толстыми книжками не интересовали его.
– У меня есть девушка, – на всякий случай сказал он.
– Наверняка она очень умная, – сказала Ева, точно знала об этом заранее.
– Да. Гм… она кандидат наук, – проговорил он, опуская глаза. Не хватало еще, чтобы Ева уличила его во лжи. Ведь никакой девушки у него и в помине не было.
– Вы собираетесь пожениться?
– Не знаю. Может быть… Ева, я – человек не такой интересный. Боюсь, что подробности моей личной жизни утомят вас. Не был, не привлекался, не состоял… Нет судимостей, нет прежних жен, нет брошенных детей.
– Вы говорите об этом так, словно это ваш недостаток, а не достоинство.
– Ну, я не назвал бы это достоинством… Женщины любят брутальных мужчин с биографией. Чтобы там шрамы, драки, бицепсы.
– Много вы знаете о том, что любят женщины, – усмехнулась Ева.
– Не много, – признался Василий. – Но почти каждая из вас мечтает быть девушкой Джеймса Бонда. Разве не так? А многие ли захотят скрасить жизнь молодого аспиранта? Ну, или там начинающего адвоката, у которого победы еще только впереди?
– Артем так и не успел стать адвокатом, – произнесла Ева и внезапно сникла.
Болтая с Кротовым на отвлеченные темы, она на считаные минуты почувствовала себя беззаботной, такой, как прежде. Она позволила себе даже что-то вроде кокетства, когда заметила невзначай, что у Василия интересный профиль. Но прошлое бесцеремонно напомнило о себе, едва речь зашла о том, что было близко Артему. Неужели до конца жизни она так и будет зависима от своих воспоминаний?
Внезапно она почувствовала себя усталой. Стоит ли веселиться, если ты сидишь в тюрьме по обвинению в убийстве? Впереди судебный процесс, а за ним мрак. А еще полное ощущение безнадежности и беспомощности. Мать человека, которого она любила, мечтает видеть ее в казенной робе с номером на груди. Его отец свихнулся, но, приди он в себя, вряд ли бы пожелал ей чего-нибудь доброго. Она нелюбима и презираема всеми, за исключением, быть может, странного мальчика в очках, который начал вдруг рассказывать ей о своей жизни.
– Знаешь, мне, пожалуй, нужно идти, – сказала она, прервав его на полуслове. – У меня страшно болит голова.
Василий принял отговорку про голову, но все-таки подумал, что такой девушке, как Ева, просто стало скучно рядом с ним. Ведь если бы их свел случай на свободе, она вряд ли захотела бы с ним общаться…
Занятая своими семейными делами, Лиза не заметила перемен в настроении Кротова. Он беспрестанно звонил ей и говорил о новых встречах с Евой и о том, что он собирается для нее сделать. Так, несколько дней назад Василий заявил, что намерен освободить Вострецову под залог. На взгляд Дубровской, эта затея была заранее обречена на провал.
– Ева обвиняется в особо тяжком преступлении, – напомнила она. – Неужели ты считаешь, что суд пойдет на то, чтобы ее освободить? А вдруг она сбежит? Перестанет являться по вызову следователя, и все.
– Ей некуда бежать, – возражал Василий. Он почти кричал в трубку. Оставалось гадать: то ли он был на нее зол, то ли находился на улице и пытался одолеть голосом шум автомагистрали. – Она – не какая-нибудь там уголовница. Она не привыкла жить по подвалам и вокзалам. Кроме того, на нашей стороне Международный пакт о гражданских и политических правах и статья пятая Римской конвенции!
– Хорошо. Но ты поинтересовался у нее, есть ли у них деньги на залог? – спросила Дубровская, зная, что никаких средств у мамы Лиды нет.
– Деньги? – удивился Василий. – Знаешь, я об этом как-то не подумал. Но если суд вынесет решение, быть может, мы придумаем что-нибудь?
– «Что-нибудь» – это что? – насмешливо спросила Лиза.
– Ну, например, займем. В самом деле, ведь если она будет вести себя благоразумно, нам наши деньги возвратят в целости. А если нет… Но такого и быть не может!
