Если бы не Саша, который в тот момент находился на руках Елизаветы, она бы непременно задала себе вопрос, что приключилось с ее коллегой, если он вдруг из скептика и демагога превратился в отчаянного альтруиста. Но мальчик срыгнул ей на колени почти все выпитое молоко, и Дубровской пришлось спешно заканчивать разговор.
Сама Елизавета уже полмесяца сидела дома, обуреваемая страстями, далекими от уголовного процесса. Андрей задержался на своем бизнес-тренинге два лишних дня, а когда вернулся домой, выглядел таким отдохнувшим, что у нее сразу же возникли подозрения на его счет.
– Чем же вы там занимались? – спросила она, ревниво разглядывая мужа. Он великолепно смотрелся в небесно-голубом пиджаке, расстегнутой на груди белой рубашке и джинсах.
– Думаю, тебе это не будет интересно, – отмахнулся он, подхватывая на руки по очереди то Машу, то Сашу. – Всякими там стратегиями и планированием, словом, тем, что тебе абсолютно не нужно… Гляди-ка, Лиза, мне кажется, они прибавили в весе. Чему они научились, пока меня не было?
– Тебя не было семь дней. Ты спрашиваешь, научились ли они читать и писать? – саркастически заметила она. – Интересно, а что мне сейчас нужно, как ты считаешь?
– Что тебе нужно? – повторил он, словно пребывая на другой планете.
– Да. Ты сказал, что стратегия и планирование мне не нужны. Вот я и спрашиваю, что мне нужно?
– Брось, Лиза. Ты с порога грузишь меня всякой ерундой. Откуда я знаю, что тебе нужно? Тебе нужно сидеть с нашими детьми, думать об их здоровье и развитии. Об остальном я позабочусь сам.
Он кружил на руках Машу. Та смешно подгибала под себя ножки и ручки, группируясь, как для прыжка. Но по довольной мордашке было ясно, что это занятие ей нравится. Дубровская с тоской наблюдала за мужем и ребенком, понимая, как это просто, подарить детям пять минут счастья, а потом уйти для того, чтобы вершить свои великие дела.
Действительно, десять минут спустя Мерцалов уже общался с кем-то по телефону. Дел в его отсутствие накопилась масса. Теперь надо было всех обзвонить, предупредить, что он уже в городе, назначить десяток встреч и, конечно, заехать в офис, потом на завод. Но такая перспектива Андрея Сергеевича ничуть не пугала. За время поездки он запасся энергией и просто кипел от жажды деятельности. Жаль, что этого нельзя было сказать о его жене.
Лиза сидела в гостиной хмурая и недовольная, наблюдая, как ползают по ковру дети. В честь приезда мужа она облачилась в новый домашний костюм, состоящий из струящихся брюк бежевого цвета и свободной блузы с рукавами три четверти. И то, и другое ей шло, делало ее намного стройнее. Но муж, как ей показалось, ничего не заметил: скользнул по ней равнодушным взглядом и поцеловал в макушку, как всегда. Он пошел принять душ, а потом, надев свежую рубашку и брюки, заявил, что намерен съездить в город.
– Но ты не можешь сейчас уехать, – возразила Лиза. – Ты только что приехал.
– Сожалею, милая, работа, – сказал он без малейшего намека на раскаяние. – Кто-то же из нас должен заниматься делами.
Неизвестно почему, но последнюю фразу Дубровская восприняла как обвинение. Андрей хочет сказать, что она ничего не делает?
– Я тоже могу заниматься делами, – сказала она упрямо.
– Не смеши, Лиза. О чем ты говоришь? Слава богу, у тебя сейчас в жизни прекрасный период, когда можно побездельничать.
– Сидеть с детьми ты называешь бездельем? – возмутилась она, упирая руки в бока.
– Нет, конечно, – спешно поправился Мерцалов. Он намеревался поскорее уехать из дома, и семейный скандал был нужен ему меньше всего. – Сидеть с детьми тяжело. Так говорят. Но все-таки это легче, чем зарабатывать деньги?
– Ты на самом деле так считаешь?
– Брось, Лиза. Это же очевидно! Ты день-деньской гуляешь по саду, дышишь свежим воздухом, играешь с малышами в игрушки. Не жизнь – красота! Не нужно нервничать, куда-то спешить.
На лице мужа появилось благостное выражение. Должно быть, он и вправду считал, что Лиза целый день бродит по саду и нюхает цветы.
– Я с удовольствием поменяла бы неделю моей жизни на пару дней твоей нервотрепки! – с отчаянием в голосе призналась она.
Они с мужем говорили на разных языках. Разве он мог понять, что домашние дела могут быть в сотни раз тяжелее, чем работа в офисе?
– Ты устала не от работы. Ты устала от рутины, – мудро заявил он, а Лизе захотелось ударить его погремушкой по голове. Если он такой умный, то почему позволяет ей чувствовать себя брошенной?
– Я устала от того, что ты делаешь вид, будто дети – это только моя проблема, – сказала она, еще надеясь на то, что муж с ней не согласится и начнет ее убеждать в обратном.
– Так оно и есть, – заявил он. – Детьми должна заниматься мать. Это задумано природой, не вижу смысла вмешиваться в естественный порядок вещей.
– Но зачем тогда нужен отец?
– Затем, чтобы жена и дети ни в чем не нуждались. Право же, Лиза, ты бесишься с жиру. Думаю, что большинство женщин, у которых мужья – алкоголики или тунеядцы, обвинили бы тебя в черной неблагодарности. В самом деле, что ты от меня хочешь?
